Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— Могу разделить: что подтверждено документами и чего у меня нет.

— Давай. Без «проверяем».

— Подтверждено: все три сообщения владельца пришли по служебному каналу, не почтой и не телефоном. Контрольные фразы в них есть, и они правильные. Журнал канала ведётся, записи о каждом сообщении в нём стоят, я их видел сам. — Он помолчал. — Не подтверждено: вторая ступень. Это независимое подтверждение, не моё. Его у меня на столе нет.

— Нет или не будет?

— Нет на сегодня. Запрос отправлен, ответа нет. Говорить за хранителя я не буду.

Артур сел глубже и посмотрел на него долго.

— Твоя проверка скажет, что ключ настоящий, — сказал он. — Мне нужно знать, кто им воспользовался.

Вельский заметил, что прижимает карандаш к столу, и убрал руку.

— Это журнал не покажет.

— Я знаю, что не покажет. Поэтому я сижу здесь, а не читаю твой журнал.

Артур подался к столу.

— Склад. Кто принёс запрос?

— Руководитель подрядчика. По форме, через офис.

— Почему досрочно?

Вельский повернул к нему экран. Обращение было настоящее, и показывать его было легко.

— Он просил перечислить этап раньше графика. Вот его обоснование, вот моя пометка на полях. Сумма — это этап по утверждённому графику, не новая. Смета утверждена до исчезновения, вы её видели.

— Видел. — Артур дочитал до неровной подписи руководителя с длинным хвостом и задержался на ней.

Вельский вспомнил руку руководителя на закрытой папке и его «с вами, значит». Свои руки он оставил лежать на столе.

— Это объясняет запрос, — сказал Артур. — А «ответ от имени Викторова» это не объясняет.

— Не объясняет. Это объяснение запроса. Его я вам и показывал.

Слабое место Вельский оставил без защиты, и Артур, кажется, это заметил. Легче Артуру от этого не стало, и правильно: Вельский не хотел, чтобы тот ушёл отсюда спокойным. Спокойный Артур мог бы потом вспомнить, кто его успокоил.

— Год такой работы, Борис. Пора разбираться с офисом. С тобой лично.

— Свои действия я готов объяснить. Любые, по дням. — Он сказал это без нажима. — Разговора с владельцем это вам не прибавит.

Артур смотрел на него. Дерзости в ответе не было, и зацепиться было не за что.

— Я предлагаю оформить ваш запрос письменно, — сказал Вельский. — Артур Суренович Каспарян просит личного разговора с Максимом Викторовым. Удобные часы. Прямой номер. Подтверждение, что офис запрос получил, вы получите с моей подписью. Отдельно — справка о ходе проверки, двумя списками: что подтверждено и чего нет. Ответа владельца к какому-либо часу я вам не обещаю.

— В понедельник. К часу дня. Ты мне докладываешь, что сделано.

— В понедельник к часу вы получите отчёт о сделанном. Не звонок Викторова.

— Это я уже понял.

Вельский придвинул лист и стал писать. Артур диктовал часы и номер, Вельский записывал, медленно, как записывал всё, что потом нельзя будет переправить. Дошёл до конца и поднял голову.

— Впиши ещё одно, — сказал Артур. — Дословно. «Пусть позвонит на старый номер. Он его знает».

Вельский записал. На второй кавычке карандаш остановился. Прямой номер строкой выше тут не помогал: на старый должен был позвонить человек, которого не было, и никакое согласование по складу за него этого не сделает. В пальцах на секунду стало влажно, и карандаш пришлось перехватить. Вельский закрыл кавычку. Какой это номер, он не выяснял: управляющему знать это было незачем.

— Прочитай.

Он прочитал. Артур слушал, как его фраза звучит чужим голосом, и смотрел на лист. Доказательства у него не появилось, Вельский это видел. Удовлетворения тоже.

Вельский переписал лист набело, во второй экземпляр, расписался на обоих и один подвинул Артуру. Артур сложил его, убрал в карман пиджака и встал.

— В понедельник.

— К часу.

Дверь он закрыл тихо, и стекло в шкафу на этот раз не дрогнуло. Вельский слушал, как он идёт по коридору к лифту, мимо кофейного автомата, и как реле щёлкнуло ещё раз.

Он остался сидеть прямо, взял лист и прочитал всё, что сам обещал, от первой строки: подтверждение получения — сегодня; справка о проверке двумя списками; отчёт о сделанном в понедельник к часу. Всё это он мог сделать. Проверил дважды, как проверял цифры перед отправкой.

Потом открыл календарь. Разговор со вторым подрядчиком, тем из папки, который ждал с весны и сам пересчитал цены, стоял на ближайшие дни. Его процент был хорошим, больше чем он прикидывал изначально. Он подержал палец на мыши и передвинул разговор на неделю. Человек подождёт ещё, он умеет. Зато будет еще покладистей.

Обращение Каспаряна он оформил как документ и сохранил туда же, в «Без решения». Файлов там было несколько десятков, и до сегодняшнего дня все они ждали его. Этот файл отличался тем, что в нём стоял срок, и срок поставил не он.

Остальные документы он закрыл. Этот оставил открытым. Чашка на подоконнике так и стояла чистая.

* * *

Лера с пирогом ушла в дом, а я остался в машине у наших ворот и позвонил: бабушке, как обещал, что доехали, и следом Ройтману.

— Герман Аркадьевич, нам до понедельника нужно встретиться. У меня к вам разговор.

— Не о переносе?

— Нет.

— Тогда к семи. Я буду на месте.

* * *

В кабинете за это время не поменялось ничего.

На сейф я сегодня не посмотрел: мне не нужно было убеждаться, что конверт лежит. Мне нужно было рассказать человеку, что в нём.

— Версию, откуда у меня эти записи, вы от меня слышали. Давайте пока её и оставим.

— Новых объяснений давать не собираетесь?

— Нет.

— Я вам это в машине и советовал. И старых не надо.

— Не будет. Но про то, что внутри, вы должны знать от меня. До того, как придёт Захаров.

Ройтман поставил передо мной чай и сложил руки на столе.

— Названия я переписывал своей рукой, Геннадий. Фамилию знаю, Каспарян. Что там, за названиями, не знаю ни слова. Полгода не знал.

— Знаю. Поэтому и приехал.

Я начал с того, что было проще: распоряжения и бумаги к ним. Голос Каспаряна, который объясняет директорам, что подписывать, и документы, по которым видно, кто после этого подписал. Соглашение о долях, три страницы, внизу Ланской и Артур. На это ушла