Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— Я говорил с Маргаритой.

— И?

— Говорить будет со своим адвокатом. О встрече — через него.

Сначала Артур не понял. Слова были простые, непонятно было другое: зачем Лёня их произнёс. Он даже усмехнулся, как усмехаются плохо рассказанному анекдоту, и подождал продолжения. Сейчас Лёня скажет «но я её уговорил» или «завтра сама перезвонит». Лёня молчал и держал папку двумя руками.

— С каким своим?

— Со своим. Так она сказала.

— Марго?

— Маргарита, Артур.

Артур встал. Сел обратно. Шею под воротником обдало жаром, и он рванул узел галстука, хотя галстук не давил. Вчера за обедом он сам ей сказал: ты, я и Лёня, больше никого. Она ответила: «Тогда разговаривай». Выходит, она и разговаривала. Только не с ним.

— Она что, решила, что её это не касается? — Голос у него сорвался на последнем слове, и он сам это услышал. — Она в этом по горло, Лёня. Больше нас с тобой. Она там была.

— Я помню, где она была.

Ланской сказал это тихо и посмотрел на дверь, хотя дверь была закрыта. Артур тоже посмотрел на дверь. Почти год они втроём держали одну вещь за три конца, и никто не тянул. Теперь один конец отпустили, и отпустили молча, по телефону, через Лёню.

Графин стоял на краю стола. Воду из него при Лёне он никогда не пил: всё равно что сесть. Сейчас налил полстакана и выпил, и стекло стукнуло о зубы.

Слово «своего» сидело в нём отдельно от остальных. Директор, у которого изымали, нашёл адвоката тоже сам. Теперь она.

— Кто?

— Фамилию не назвала.

— Узнай.

— Запрошу контакт. Чтобы с ним нормально общаться, нужен контакт, это обычная вещь.

— Мне не нужно нормально общаться. Мне нужно знать, кто это.

— Узнаю, кто. Больше ничего обещать не буду.

Артур встал и отошёл к окну. Внизу лежал город, в котором у неё теперь был какой-то человек с адвокатской корочкой, и этот человек уже знал про неё что-то, чего не знал Артур. Хотя бы то, зачем она пришла.

* * *

На этаже никого не было, и Вельский слышал, как в конце коридора щёлкает реле в кофейном автомате. В рабочие дни он этого щелчка не слышал ни разу. Чай ему приносили в два. Сегодня приносить было некому, и чашка стояла на подоконнике чистая, с утра, он сам не понял, зачем её туда поставил.

Папка «Без решения» была открыта с вечера. Он закрыл её. Ничего не удалял и не переносил: удалённое оставляет след. И ничего не добавлял: бумага, которой вчера не было, сегодня была бы видна лучше всех остальных. На экране он оставил три документа по складу, которые существовали и так: исходное обращение подрядчика, график платежей и согласование с формулой «в пределах утверждённой сметы». Распечатку обращения положил справа, карандаш рядом, и поправил карандаш, хотя он лежал ровно.

Каспарян вошёл без пяти двенадцать и дверь за собой закрыл до щелчка.

— Соедини меня с Максимом.

Артур садиться не стал, и Вельский кресла не предложил.

— Вам нужен личный разговор?

— Мне нужно услышать его. Сегодня.

— Я могу передать просьбу о прямом контакте. Время разговора я обещать не могу.

— Передавать ты умеешь. Я видел. — Артур подошёл к столу. — Я в тот раз просил передать: разговор, лично. Передал?

— Обращение зафиксировано и направлено по каналу.

— И?

— Ответа на него нет.

— Сорок два миллиона согласовать он может. Склад ему срочно. А две минуты со мной — нет?

За Викторова Вельский отвечать не взялся. Сказать «не хочет» значило бы знать, чего тот хочет, а это было бы новое утверждение, которого он себе не позволял.

— По складу есть решение. На ваш запрос о встрече решения пока нет.

— Это ты мне сейчас что сказал?

— То, что есть.

Это было уклонение, и Артур его понял: Вельский видел по лицу. Смягчать он не стал. Смягчить можно было только ложью, а лжи у него и так лежало столько, сколько он был в силах помнить.

Артур сел. На край, как в тот раз.

— Я тебя тогда спросил: голос его ты слышал? Ты ответил: по этому вопросу телефонного разговора не было. Я на этот ответ полночи смотрел, Борис. «По этому вопросу». Сейчас я спрашиваю не по вопросу. Вообще. Ты сам его слышал?

Пауза была короткая и настоящая. «Да» потребовало бы продолжения: когда и что именно он сказал, а дальше пришлось бы строить ещё одну цепочку и держать её в голове рядом с той, которую он уже вёл за Викторова. Он держал достаточно.

— По этому согласованию — нет. Оно пришло письменно.

— Я спрашиваю не про согласование.

— После исчезновения лично с ним не разговаривал.

Артур не обрадовался. Вельский на это и не рассчитывал.

— Почти год.

— Почти.

— Почти год ты ведёшь его дела и ни разу не слышал его голоса.

— Канал письменный. Голоса в нём не предусмотрено. Так его построил Викторов, не я.

— Восстанавливать его велел я.

— Я помню. Через Ланского. По регламенту: часть процедуры у офиса, часть у внешнего хранителя.

Артур посмотрел на подоконник, на чистую чашку, и снова на Вельского.

— Подожди. А ключей сколько было?

— Два.

Вельский ответил сразу, тем же голосом, каким называл суммы по складу. Над этим вопросом он думал с ноября.

— И где они?

— Один в офисе, в сейфе. Резервный, его и восстанавливали. Второй был у Викторова.

— Был.

— Был. В офис он не возвращался.

Артур выпрямился. Он смотрел на Вельского так, будто тот только что положил на стол бумагу, которой утром не было.

— То есть ключ ходит где-то сам по себе.

— Где он, офису неизвестно.

— А пишут каким?

— Ключом владельца. Оба ключа его. Каким именно, записано в журнале канала, а журнал смотрит хранитель на второй ступени.

Вельский сказал это ровно и только потом заметил, что смотрит не на Артура, а на сейф в углу. Он вернул глаза на стол. Артур не ответил. Пальцы у него на подлокотнике сжались и разжались.

— Проверка. Вторая ступень. Результат мне первому, ты обещал. Где он?

— Обещал. Полного результата я вам не дал.

Он не добавил «пока». Артур