Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

Под ногами хрустит стекло. У перевёрнутой повозки зерно смешалось с кровью и водой, щит лежит поверх чьего-то тела.

Обходим лежащего на животе рабочего грузчика. Останавливаюсь, хочу проверить, дышит ли он, но получаю толчок в плечо и пожелание пошевеливаться.

У стены солдат ругается, пока товарищ стягивает ему ногу жгутом: под разрезанной тканью тёмный провал в мясе. Рядом валяется мертвый исследователь.

Девушка пытается обойти лужу крови, но сзади кричат: «Keep moving!» Её подталкивают. Ботинки пачкаются красным.

У весового проезда горит повозка.

Стена иссечена выбоинами от пуль.

Трупы.

Трупы.

Хочется, чтобы всё это исчезло, стало ненастоящим. Записью из кристалла, которую можно в любой момент остановить. Хочется очнуться на стуле, чтобы рядом обнаружился лыбящийся Хорн с вопросом «ну как тебе?».

Ноги продолжают идти. Даже выбираю, куда поставить сапог, чтобы не поскользнуться. Тело старательно выполняет маленькую задачу, которая в этот момент кажется невероятно важной. Все, чтобы не смотреть на искалеченные, разрубленные, раздавленные тела.

Над кварталом всё ещё звучит заунывная тревога. У внутреннего кордона ворота измочалены, сорваны со створок.

Солдаты вытаскивают ящики из ближайших зданий, рядом с ящиками складывают книги и кристаллы. Если применить Анализ, я соберусь, оценю свое положение, но никакого желания это делать нет.

Не могу думать ни о чем, кроме Кейла. Как легко снял мои пальцы со своего рукава. Как легко я позволил ему выйти из кареты, осознавая чудовищность земного оружия.

Нас ведут в глубине каменного зала, раскрытого во двор широкими дверями. Часть стены выбита, на полу валяется штукатурка.

И там я вижу маленькую Арку. Тёмное сводчатое обрамление, тусклые знаки по краям. Между двумя столбами дрожит воздух. Именно этот проём я видел на записи кристаллов.

Мимо нас в Арку и из нее идут солдаты в шлемах и бронежилетах. Туда проносят носилки с ранеными, обратно идут люди в новенькой форме — разум подсказывает, что это свежие солдаты, не участвовавшие в бойне.

Пленных выстраивают неровной цепочкой. Самый первый пленник останавливается перед Аркой, заглядывает в проход…

Приклад бьет его между лопаток.

— Move!

Мужчина, нелепо взмахнув руками, исчезает за границей перехода.

Следом проталкивают женщину в шляпе. Старик пытается обернуться, но служащий удерживает его под руку и ведёт дальше.

Девушка с незнакомым гербом стоит передо мной; на её плаще отпечаталась чужая окровавленная ладонь. Она спрашивает, куда нас ведут, ни к кому конкретно не обращаясь. Наверное, я единственный знаю ответ.

Нужно было крикнуть ему. Нужно было удержать гвардейца. Нужно было согласиться остаться в подвале Фенна, не ехать к воротам.

Мысли идут по кругу, ни одна не успевает дойти до конца.

Девушку подталкивают, и её плащ пропадает в дрожащем воздухе.

До Арки несколько шагов.

Я даже не закрыл ему глаза. Стоял рядом, мог протянуть руку, но не сделал ничего.

— Move, fucking bitch!

Приклад впечатывается в спину. Воздух с хрипом выходит из груди, ноги путаются. Спотыкаюсь и влетаю в проход.

Ты хотел попасть на Землю, Корбин? Так добро пожаловать.

Жёсткая кровать скрипит, и я окончательно просыпаюсь.

Подо мной — тонкий матрас, через который без труда пересчитываются поперечные прутья. Подушка набита чем-то комковатым и шуршащим; стоит повернуть голову, как внутри будто перекатывается сухая труха. Одеяло колючее, казённо-серое, пахнет дешёвым стиральным порошком и пылью. Несколько секунд я лежу с закрытыми глазами, потому что открывать их не хочется. Пока не открыл, можно притвориться, будто за стеной коридор моего дома, внизу звякает посуда, а дождь стучит по стеклянной крыше сада.

Тем более, что где-то поблизости и впрямь равномерно падают капли.

Спина ноет там, куда вчера пришёлся удар приклада. Левое запястье саднит. В груди, чуть ниже ключиц, тянет знакомой пустотой — не боль, скорее неприятное сосущее ощущение, которое остаётся после слишком большой траты маны.

Я медленно открываю глаза.

Света почти нет. Сумеречная серость раннего утра просачивается через маленькое окно под потолком.

Стекло армированное, с тонкой металлической сеткой внутри. Снаружи поверх него проходят толстые прутья решётки. За окном моросит дождь; видна полоса мокрой травы, чёрная изгородь и размытый силуэт невысокого строения. По земле неторопливо скользит белый луч прожектора, добирается до стены, на миг освещает окно и уходит дальше. Через минуту возвращается тем же путём.

Крохотная комната…

Камера, одёргиваю я себя. Давай будем называть вещи своими именами, Корбин. Крохотная камера. Шага четыре в длину, три в ширину. Стены выкрашены бледной масляной краской, возле пола краска кое-где вздулась. Металлическая койка привинчена к стене. Напротив — тяжёлая дверь без ручки с этой стороны; в ней маленькое окошко, сейчас закрытое стальной заслонкой.

Под потолком в углу темнеет полусфера камеры наблюдения.

Я отбрасываю одеяло. Заснуть всё равно не удастся.

На стуле у кровати лежит одежда. Бесформенная серая роба: мягкая, затёртая множеством стирок ткань, длинные рукава, штаны на резинке. Ни пуговиц, ни шнурков, ни карманов. Носки.

Мои сапоги исчезли вместе с сюртуком, рубашкой, ремнём и всем остальным. Клинок забрали ещё там, у Арки. Забрали так же золото, документы и пропуск. Возможно, всё это уже разложено по пакетам для изучения какими-нибудь там специалистами чего-нибудь.

Сажусь. Кровать протестующе визжит.

Несколько мгновений в камере слышны только дождь, моё дыхание и тихий электрический гул под потолком.

За стеной кто-то кашляет: тяжело, по-стариковски. Луч прожектора снова проходит по окну, и на серой стене вытягивается тень решётки, похожая на кривые чёрные пальцы.

Ладони лежат на коленях. Смотрю на них и замечаю под ногтями правой руки узкие бурые полоски.

Кровь.

Вчера меня заставили раздеться, осмотрели, провели каким-то гудящим прибором вдоль тела (хоть я и с Земли, но значения этой штуки не понял, металлодетекторы вроде как выглядят иначе), затем дали пять минут в душевой — привести себя в порядок.

Я умылся едва теплой водой. С ладоней кровь сошла, из складок возле суставов тоже. Под ногтями осталась. Тогда я почти не замечал её, а теперь не могу смотреть ни на что другое. А как вообще я испачкался? Схватился за что-то окровавленное? Споткнулся и останавливая падение, залез рукой в лужу крови? Черт… Не помню.

Чья она? Кейла? Кучера? Рабочего, возле которого я остановился?

Скорее всего, кровь попала на ручку кареты, на дверь или на стену, а уже оттуда — на пальцы.

Провожу большим пальцем под ногтем указательного. Не выходит. Ногти короткие, но кровь забилась глубоко и там засохла. Придётся чем-то чистить, но в камере нет ничего