Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— Общий сбор шестого августа на рассвете, — сказал он.

Я закрыл журнал. До Яблочного Спаса оставалось всего четыре дня.

Вернувшись домой, застал женщин за обедом. Уселся за стол и объявил, что на Спас отправляюсь в Козловскую на окружной смотр.

— Вот те на! — всплеснула руками Акулина Никитишна. — Это ж когда ты вернешься? Седьмого? А Успение уже пятнадцатого! На подготовку всего неделя останется. Ты, Андрюша, к делу-то приготовился? Дружек выбрал? Выкуп собрал?

Я поперхнулся узваром. За суетой в правлении и прочими хлопотами о сватовстве как-то не думал, полагая, что все само устроится. Теперь выяснилось, что толком ничего не готово.

Акулина Никитишна взяла дело в свои руки.

— Значит так. Степан, как крестный, первым сватать пойдет. Мы с тобой, Пелагея, вместе с ним, втроем как старшие. Андрей с дружками следом. К калитке подойдем чин чином, с поклоном. Мужчины шашки в сенях оставят, в дом без оружия войдут, как положено. У порога встанут, глаза в пол, пока Степан с бабой Серафимой про купца и товар рядить будут.

Пелагея Александровна кивнула:

— Все верно, матушка. Ударим по рукам, выставим магарыч, сядем за стол да сыграем нашу, про станицу Лончаково. Вон как Меренского сватали. Чего тут мудрить?

— А вот тут стоп! — припечатала Акулина Никитишна. — Я на Амуре да Уссури почитай полжизни прожила, здешние порядки знаю. Но и бабу Серафиму знаю как облупленную. На каждую вашу местную уловку у нее ответ приготовлен. И песню про Лончаково играть строго-настрого запрещаю. Сколько можно одно и то же тянуть?

Она обвела нас торжествующим взглядом. Видать, уже что-то задумала.

— Как только Степан по рукам ударит и магарыч на стол поставит, тут мы их врасплох и застанем. Сразу ударим кубанскими припевками, чтоб было с огоньком! Ну-ка, сказывай, Андрюша, кто со стороны невесты стол оборонять будет?

— Вроде баба Серафима, — начал загибать пальцы я. — Роман Васильевич Юдинцев, думаю, тоже будет. Ну и Нюрка, куда без нее.

— Ох, матушки, — покачала головой Акулина Никитишна. — Серафима твоих дружков до нитки обдерет, Юдинцев заговорит, а Нюрка еще и на смех поднимет. Тебе, Андрюша, люди надежные нужны. Так что не тяни, собирай свою команду.

Вечером во дворе собрались все, кого я позвал в дружки: кубанец Моренченко, Прохор Мельников, Сашка Меренский, Олег и Илька.

Моренченко первым делом поинтересовался, кто станет оборонять стол со стороны невесты. Услышав про Нюрку, заметно приободрился и хлопнул меня по плечу.

— Не тревожься, Громов! Уж Нюрку-то я на себя возьму.

— Смотри, как бы она сама тебя за ухо не взяла, — хмыкнул Прохор под общий смешок.

Тут подал голос Сашка Меренский. Недавно сам прошедший через сватовство, он со знанием дела принялся раздавать советы.

— Главное, братцы, монеты сразу не отдавать. И в дом первыми не соваться…

— Саня, чья бы корова мычала, — перебил его Прохор. — Ты на собственном сватовстве в Козловской во все ловушки братьев да родственничков попался.

— Потому теперь и знаю, как поступать не следует! — ничуть не смутился Меренский.

Я повернулся к Ильке, стоявшему чуть в стороне.

— Пойдешь ко мне в дружки?

Он задумчиво потер подбородок.

— А что делать надо? Драться или песни играть?

— Драться точно не потребуется. А вот играть, скорее всего, придется.

Когда состав утвердили, Акулина Никитишна вынесла на крыльцо кувшин с узваром и уперла руки в бока.

— Значит так, орлы. За столом будем петь кубанские припевки. Андрей, бери бумагу, чернильницу и записывай. Учить будете.

И мы принялись сочинять, ухохатываясь. Акулина Никитишна мерила шагами двор, напевала мотив и диктовала строки прямо на ходу:

— Пиши для застолья, это сразу как по рукам ударят.

«Мы кубанские припевки

Привезли за Уссури.

Коль не выдадите Сашу,

Играть станем до зари!»

— А теперь про жениха нашего! — Она хитро прищурилась. — Пиши:

«Наш Андрей речист и боек,

Знает множество потех.

Шутит, песни он играет

И стреляет лучше всех!»

Я чуть перо не выронил.

— Ну, Акулина Никитишна, откуда вы такое навыдумывали?

Бабушка спокойно усмехнулась, поправляя платок.

— Ты запоминай да помалкивай. Тебе их скоро на все Лончаково играть. Пиши, не отвлекайся. Теперь про оборону ихнюю сочиним.

«Серафима, не хитри,

Магарыч с дружков бери.

Фельдшер, градусник не прячь,

Наш жених и так горяч!»

— О! — оживился Прохор. — Андрей, вот эту мне на отдельный листок запиши. Я ее лично Юдинцеву исполню.

Моренченко, заслышав родной мотив, расплылся в улыбке и шагнул вперед:

— Дозвольте, Акулина Никитишна! Вот что моя душа просит:

«Мы с Андреем с “Костромы”,

Оба парни хоть куды.

Ты бери, пожалуй, Сашу,

Нюрку мне прибереги!»

По двору прокатился хохот.

— Она за такое тебе точно уши оторвет! Наша Нюрка может, — выдавил сквозь смех Олег. — И про Ильку надо. Он же с нами пойдет. Илька, а ну выдай чего-нибудь вашего.

Гольд посмотрел в вечернее небо. Лицо его стало совершенно серьезным.

Тихий след на влажной траве.

Девушка прячется в доме.

Но глаз охотника найдет ее.

Повисла тишина. Прохор озадаченно почесал затылок.

— Илька, смысл-то имеется. А петь такое как? Рифма где?

— Зачем рифма? — искренне удивился тот. — След есть, дом есть. Это, Прохор, правда, а она завсегда важнее рифмы.

Моренченко покатился со смеху. Акулина Никитишна, пряча улыбку, похлопала гольда по плечу:

— Правда — это хорошо, Илларион. Но для гармони ритм нужен, не то нас за столом в сон свалит. Пиши, писарь, как надо.

«С нами Илька, зоркий глаз,

Примечает все зараз.

Можете невесту спрятать,

Он ее отыщет враз!»

Илька внимательно выслушал переложение своего стиха и удовлетворенно кивнул:

— Так тоже можно. В тайге точно найду.

Акулина Никитишна подвела итог:

— Ну а под конец я сама выйду и спою!

«Пляшет, пляшет вся полянка,

Дай огня, гармонь-кубанка!

Выдавай на всю катушку

Под притопы и частушки!»

Я переписал припевки на несколько листов и раздал их дружкам.

— До Успения научу вас этот мотив играть, медведи косолапые, — пообещала Акулина Никитишна, собирая пустые кружки.

— Мне бы сначала из Козловской со смотра вернуться, — вздохнул я.

— Вернешься, куда денешься. А от сватовства теперь все равно не отвертишься.

Я посмотрел на галдящих друзей, споривших, кто что будет играть. Смотр в Козловской теперь казался