Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

Во двор вошла Саша. Поверх парочки из светлой легкой ткани она надела темный фартук, а волосы убрала под платок.

— Доброго здравия, Саша, — улыбнулся я. — Ты же сама велела мне до Успения не показываться.

— А ты и не приходил, — лукаво ответила она. — Да и я не к тебе пришла, а к тетке Поле и Олегу. Им подсобить нужно. Тебя вон вообще к пчелам пускать опасно.

Я усмехнулся, а Саша тут же взяла дело в свои руки.

— Олег, снимай первую крышку. Только не дергай и держи ровнее, а я сметать буду.

Брат осторожно приподнял тяжелую деревянную крышку колоды. Саша гусиным пером смахнула сонных пчел с запечатанных воском сот и стала срезать крупные пласты ножом. Пелагея Александровна следила, чтобы мы не выбрали лишнего и не оставили семью без зимнего запаса, хотя Саша и сама прекрасно понимала, что делает.

Левая рука у меня все еще была в лубках, поэтому мне достался дымарь. Я взял его правой, качнул меха и пустил в колоду струю дыма от тлеющих гнилушек. Гудение сразу стало тише, но одна обозленная пчела все-таки ужалила меня в запястье.

Я дернулся, дымарь выскользнул из руки и упал в траву. Выругался, а Саша тут же оказалась рядом. Отложила нож, перехватила мое запястье, подцепила жало ногтем и ловко смахнула его.

— Надо же, — улыбнулась она. — Хунхузов да варнаков всяких ты, Андрей, не боишься, а перед пчелой, гляди-ка, оторопел.

— Дык с ними понятнее. Там хотя бы знаешь, чего ждать. А эти заразы маленькие и кусаются больно, — проворчал я, разминая запястье.

Олег опустил крышку колоды. Мы подхватили две кадушки, доверху набитые увесистыми пластами, и отнесли их в сторону. Аромат шел такой, аж слюнки текли.

— Ну, будет, — сказала Пелагея Александровна. — На сегодня хватит. Идите умываться и переодевайтесь. Поторапливайтесь, не то к часовне последними поспеем.

Пелагея Александровна с Сашей нарезали соты брусками и разложили по глиняным плошкам. Их и понесли освящать. Остальной мед собирались вечером процедить через решето в берестяные туеса. Пока же кадушки закрыли крышками и убрали в сарай.

Солнце уже поднялось высоко, когда мы вышли на площадь. Отец Филарет прислал из Козловской иеромонаха Сергия, чтобы Лончаково не осталось без праздничной службы. Часовня была невелика и всех не вмещала, поэтому большая часть станичников стояла снаружи.

Люди несли горшочки с первым медом, соты на рушниках и крынки для воды. После молебна иеромонах совершил малое освящение воды в большой дубовой бочке возле часовни, затем окропил принесенный станичниками мед.

На площади стало шумно и весело. Пасечники раздавали соты детворе, угощали вдов и стариков. В этот день мед достался каждому желающему. Липовый аромат стоял такой, что словами не передать.

Но даже в церковный праздник служба не прекращалась. У пристани стоял вооруженный караул, секреты на лесных подходах не снимали. По распоряжению урядника Гордеева малолетки разносили освященную воду и соты тем, кто находился в наряде.

Пелагея Александровна угощала медом подоспевших ребятишек.

— На Первый Спас и нищий медку попробует, — произнес кто-то из стариков.

Саша стояла неподалеку, у столов с постными угощениями. Рабочий фартук она сменила на нарядную светлую кофточку и строгую темную юбку. Помогала старшим казачкам резать хлеб. Заметив мой взгляд, чуть улыбнулась и тут же отвернулась, поправляя платок.

Илька тоже наблюдал за освящением воды и меда.

— За первый мед Бога благодарят, — объяснил я ему. — И воду освящают.

— Правильно делают, — отозвался гольд. — Тайга тоже не любит, когда ее дары без доброго слова берут. Тем паче со злым умыслом.

Казаки, свободные от работы, тут же взялись обсуждать дела. Возле правления плотники из артели Архипа, дымя самосадом, спорили, как лучше заложить будущий постоялый двор. Изыскателей из партии Урсати, стоявших чуть поодаль, тоже угостили свежими липовыми сотами. У крыльца Глеб Маркелович о чем-то толковал с крестным и Албазовым. Я к ним не полез: признаться, роль писаря мне уже порядком надоела. Скорее бы сняли лубки, да и местный писарь окончательно оправился, да вернулся к службе.

К вечеру шум стих. Солнце коснулось верхушек сосен, и станичники стали расходиться по дворам. Дома мы собрались за постным столом. Начался Успенский пост, поэтому на столе были овощи, грибы да свежий мед.

На следующее утро я пришел в правление. Там уже кипела работа. За столом сидел Глеб Маркелович, напротив него Степан Анисимович, а на лавке у окна расположился урядник Семен Афанасьевич Гордеев. Перед атаманом лежал вскрытый пакет с печатью Козловского окружного правления.

— А, Андрей, проходи, — кивнул Овсянников. — Садись за бумаги, готовь приказ по учебной команде. Вчера вечером пакет из Козловской пришел. В связи с образованием самостоятельного Уссурийского войска велено проверить подготовку станичных учебных команд.

Он пробежал глазами исписанный лист.

— На Яблочный Спас назначен окружной смотр приготовительных разрядов. Будут учебные стрельбы и полевые состязания. Принимать смотр станут окружной атаман и офицер из Хабаровки. От Лончаково предписано выставить пятерых. Пиши: Прохор Мельников, Александр Меренский, Илья Бортеньев, Дмитрий Медведовский и Андрей Громов.

Крестный удивленно поднял брови.

— Глеб Маркелович, а Громова-то куда? У него левая рука после перелома едва срослась, Юдинцев до сих пор лубки снимать не дает. Какая ему сейчас винтовка?

— В рукопашной и рубке он пока не сможет, о том знаю, — спокойно ответил Овсянников. — Зато наслышан, как он из револьвера бьет да ножи мечет. И главное, там нужен грамотный человек, способный управиться с бумагами. Вы посмотрите, сколько отчетов требуют. Кто их писать станет? Так что Громов едет. На нем будут журнал команды, ведомость выданных патронов и остальные документы.

Атаман повернулся к Гордееву:

— Старшим поедите вы, Семен Афанасьевич. Степана Анисимовича от службы оторвать не могу. Для охраны и в помощь вообще нужд возьмете Белозерова и Чернова. И гольда Иллариона тоже берите с собой.

Гордеев поднялся с лавки.

— Не извольте сомневаться, господин атаман, сделаем в лучшем виде.

— И последнее. — Голос Овсянникова стал строже. — Четверо беглых каторжников так и не найдены. Поэтому двигаться будете походным порядком, с охранением по всем правилам. Если наткнетесь на чужой след, в преследование не вступать. На рожон самим не лезть.

Я внес состав команды в журнал.