Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Что не нравится, синева? Да глядь!..
Джен успешно ударила её в ухо, в ответ получила пинок в колено, треснула кулаком в нос, огребла лбом в переносицу, вернула коленом в живот, пропустила локтем в шею, вцепилась в волосы, взвизгнула от укуса в руку, сделала подножку и девчонки покатились по каменному полу коридора, визжа, ругаясь, колотя друг дружку, кусаясь и царапаясь.

* * *
— Ну и тварь ты, чумка, — сказала Джен с досадой глядя на клок белых волос на полу и почёсывая залысину на их прошлом месте нахождения. — Хорошая же была причёска!
— Волосья не сиськи, новые вырастут, — сплюнула кровь из разбитого рта Даша. — Но дерёшься ты как девчонка.
— Я и есть девчонка, если ты не заметила.
— Не, ну теперь-то вижу, говно вопрос…
— Тьфу, блин. — Джен безуспешно попыталась стянуть на груди разорванную почти пополам блузку. — Один убыток от тебя…
— Сама нарвалась. — Даша оторвала висящий на паре ниток рукав футболки и приложила получившуюся тряпку к обильно кровящему носу.
— У меня есть бинты и перекись, — сообщила Саша. — И пластырь. Но его мало осталось, очень быстро расходуется.
— Не спеши, мы, может, ещё не закончили… Эй, синька, выпустила пар или продолжим?
— А, так это типа я пар выпускала? А тебя, значит, не за что было?
— Меня десять раз грохни — и всё равно останется «за что». Но тётку твою я пальцем не тронула.
— Ага, ври больше!
— Не, реально так. Застанила и забыла. Даже не сразу вспомнила потом, о ком речь. Меня мамка тогда на «раскачке» держала, с башкой беда была вообще.
— На какой ещё «раскачке»?
— Ну, запирала в такой хрени, типа гроба с колёсиками…
— Гроб на колёсиках? Да ты гонишь!
— Не «на колёсиках», а «с колёсиками». Они у него типа для настройки: крутишь колёсики, чота меняется. Мамка сама не знала, чо для чего, но у неё бумажка была с комбинациями. Так-то он никуда не ехал, стоймя стоял в подвале, где у неё тюряга.
— Своя тюрьма в подвале? Стильно…
— Да, схлестнись с мамкой, как раз поглядишь. Ну, если сразу не грохнет. Так вот, она меня совала в эту хрень и запирала там. Стою такая, темно, не пошевелиться, места свободного только вздохнуть. Пердеть крайне не рекомендуется. При этом ещё и сенсус откачивается — не насосом из жопы, но почти. Выпадаю оттуда — сухая, как тряпка и такая же выжатая. Сразу начинает ломать и таращить, а мамка за шиворот и на Изнанку, сама-то я не могу в таком виде. «Ищи, сучка!» — и я ищу.
— Чего ищешь?
— А чего скажет. Я, когда на ломах, чувствительная, нервами наружу. Нахожу — и мне разрешают съесть коллапс. Иногда там же, иногда в другом месте. Где мамке надо.
— Как можно его съесть?
— Дождаться, пока фокус насосётся и проткнуть дырочку — пуньк! Сенсус во все стороны, я в нём купаюсь и напеваю: «Ля-ля-ля, как вкусно, бля!»
— Во ты тварь.
— И не говори, сама с себя охуеваю. Вот это самое «высадить Дашу в минус — накачать Дашу так, чтобы из жопы полилось — опять высадить Дашу в минус» мамка и называла «раскачкой».
— И как ты это выдерживала?
— Да никак, глядь. Крыша отлетала только в путь. Тут помню — тут не помню, а тут как вспомню, так вздрогну.
— И зачем тебе такой жить?
— Точняк, незачем. Ещё раунд?
— Не, чего-то расхотелось.
— Бинт? Перекись? — тоном официантки предложила Саша.
— Разве что чуть-чуть, — светски ответила Даша, — хлебало протереть.

Глава 21
Дверца в Элизиум
— Ну, как я выгляжу? — спросила Даша, когда Саша закончила протирать ей лицо влажным бинтом.
— Как будто ты подралась.
— Это потому, что я подралась.
— Я знаю.
— Помоги, вон, синьке, а то она только сопли по харе размазала.
Саша присела на корточки рядом с Джен, отмотала ещё бинта и полила его перекисью.
— Да не надо, — скривилась неровно опухшим лицом блондинка.
— Надо-надо. Я аккуратно. Вот, видишь, и не больно совсем! Погоди, найду тебе футболку, твоя рубашка ничего уже не закрывает, и вся в крови.
— Не надо, у меня есть чистая в рюкзаке.
— Пижонка! — фыркнула Даша.
— И тебе найду, хочешь?
— Серьёзно? Ну, блин, давай, а то моя как из жопы вынутая, а рюкзак я провтыкала. Снова. Постоянно проёбываю вещи, просто болезнь какая-то. Слушай, синька, я чего решила всё промеж нас щас распедалить… Нам надо дальше пройти через ваше, синьковское место.
— В каком смысле «наше»?
— Конгрегатско-ареопажское.
— Ты про Центр, что ли? — удивлённо спросила Джен. — Так туда можно было в сто раз проще попасть…
— Не, Центр — это так, ферма по дойке синелупых детишек. Дико эффективная, выдоенные сами тащат в стойло свежих, но главнюки ваши сидят не там.
— Да ладно, — засомневалась Джен. — Мелехрим почти постоянно был при Школе…
— А кто тебе вообще сказал, что он главный?
— Э… Да все это знают!
— Реально, башку-то включи уже. Директор школы начальник только для школьников. Мамка говорила, что он отлично пристроился: дерёт молоденьких девок, торгует рожей, крутит интриги, но по факту ни за что не отвечает. И ареопаг, тот, что там заседает, — так, бюрократы среднего звена, а мы пойдём через то место, где самая крутая синева оттопыривается. И вот скажи мне, синька, ты не заорёшь вдруг: «В жопу Лиарну, хочу к вам! Меняю двух дисрупторов на один билет в рай!»
— Я не дисруптор, — напомнила Саша.
— Но они-то думают, что да! — возразила Даша. — Так что, если она нас сдаст, ей может и зачтётся. Так чо, синева, как у тебя с конгрегатской лапшой на ушах? Так и висит, как в школе навешали, или подсохла и отвалилась?
— Не знаю, — честно сказала Джен, подумав. — Им я не верю, с тех пор как Лиарну слили. Но ты-то вообще должна сдохнуть.
— Что, не нравлюсь? — хрипло засмеялась