Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Веденеев, руки, — зыркнула на него Вера. — Протягивайте тарелки!

Денис выставил на стол две бутылки красного, на которое мы скинулись, Кантемир выложил из бумажного пакета пирожные из буфета, Глеб достал пачку хорошего чая, а Илья без слов поставил в угол стола хлеб и банку соленых огурцов, и по тому, как Вера на нее посмотрела, я понял, что парень попал ей в самое сердечко. Мне, как и всем, налили полстакана вина, и одна бутылка опустела.

Жанна просто так на месте сидеть не могла и уже в лицах рассказывала, как у них на второй паре лектор потерял мел и полпары рисовал графики пальцем в воздухе. Глеб потихоньку выяснял у Кантемира, во сколько тот встает на пробежку, и, услышав про шесть утра, только кивнул, а Кан, по-моему, слегка насторожился: соперника по утрам он не ждал. Впрочем, из Глеба бегун…

— Ромыч, тебе долить? — спросил Денис, взявшись за вторую бутылку.

— Нет, спасибо, — благоразумно отказался я. — Мне в четыре на семинар к Кологривову, а с тяжелой головой я к нему не пойду.

— Тяжелая голова от стакана винишка? — недоверчиво хмыкнул Денис и налил остальным. — Ну нам больше достанется.

— Да, если че, еще сбегаем, — пообещал разрумянившийся Илья.

Денис, добравшись до Полины, как бы между делом спросил:

— Полина, а ты после пар каждый день домой ездишь? Далеко?

— Каждый, — кивнула она, с видимым удовольствием выбирая себе самый зеленый и самый пупырчатый огурец из тех, что выкладывала на общую тарелку Вера. — Минут сорок, если повезет.

— Здорово, — вздохнул Денис. — Мама готовит, комната своя, в душ без очереди.

— Комната своя — это ты сам придумал, — сказала Полина, и Денис смутился, а она засмеялась. — Но еда домашняя, тут не спорю.

И неожиданно добавила, что ей даже жалко постоянно уезжать. Пары кончаются, все куда-то идут вместе, а она одна к метро.

— Вот сегодня позвали, и я подумала: останусь до семинара с вами. Чего ради дома сидеть, если тут интереснее.

— Вот! — сказала Жанна. — Я же говорила, у нас веселее.

— Так ты же москвичка, — сказал Илья. — Тебе, наоборот, надо нас водить. Куда сходить, где что.

— Илья, быть москвичкой и знать Москву — это разные вещи, — сказала Полина. — Это здание я за неделю и на треть не обошла, а вы тут живете. Расскажите лучше, где тут что, мне правда интересно.

И Денис, счастливый, что нашелся слушатель, начал перечислять этаж за этажом, а Полина слушала и с искренним интересом переспрашивала. До сих пор я видел Полину только с тетрадкой и списком в руках, всегда такую сосредоточенную, напряженную. А сейчас она сидела, подперев щеку, и смеялась над тем, как Денис путается в показаниях. И мне это понравилось: хорошо, что пришла. Да и вообще, славная компашка у нас организовывалась, причем сама по себе, спонтанно.

— Посуду потом помоем, мальчики, — сказала Жанна, когда в кастрюле показалось дно, и парни подскочили собирать тарелки. — Сначала отработка. Ром, давай-ка «Свежесть» для Веры, а мне потом что-нибудь потанцевать слабаешь, слабо?

«Свежесть» я сыграл без проблем. Вера подпевала уже увереннее, чем на прошлой неделе, только на втором куплете все равно сбилась и досадливо махнула рукой. Потом были две песни, которые знали все.

— Ну? — сказала Жанна, когда я доиграл. — Танцевать подо что будем, Ром?

Я задумался. Что вообще за танцы под гитару? И тут меня осенило. Знавал я одну песню, под которую в моей первой юности прыгали на каждой школьной дискотеке, а потом я много лет мысленно зажимал уши, стоило ей заиграть в маршрутке. Самая приставучая попса из всего, что мне довелось слышать. И, что интересно, с неменьшим энтузиазмом под нее двигались и на корпоративах в нашем НИИ, что пожилая бухгалтерша Клавдия Тимофеевна, что молодые аспиранты.

Никто в этой комнате знать не знал про группу «Руки Вверх!», а мне вдруг ужасно захотелось посмотреть на их лица. Ладно, поржем вместе, решил я, если вдруг не зайдет.

— Уговорила, — сказал я. — Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. И еще. Сразу говорю, не спрашивайте, о ком песня, все равно не угадаете.

Заглушив струны ладонью, я застучал по ним, изображая тот самый приставучий бит, и запел самым проникновенным голосом, на какой был способен, с придыханием и закатив глаза:

— Крошка моя, я по тебе скучаю… Я от тебя письма не получаю…

Денис хрюкнул. Кантемир поднял бровь и так и застыл с перекошенной физиономией. Полина закусила губу и старательно смотрела в тарелку, но не выдержала и фыркнула.

А Жанна вскочила и начала танцевать — кажется, ей в самом деле было все равно подо что, лишь бы прыгать. Места между столом и шкафом было на одного человека, не больше, и она в это место вписалась вся: и руками, и плечами, и высветленной прядью, которая моталась надо лбом. Я смотрел на нее и не понимал, как можно так танцевать. К припеву она уже подпевала, хотя слов не знала, а к концу выла его во весь голос. Ну и девчонка, ее бы энергию, да в мирное русло. На Луну надо, в качестве генератора, она там всю станцию электричеством обеспечит и еще лишнего будет.

— Что это было? — спросила Вера, когда я ударил по струнам в последний раз.

— Гончаров! — Разгоряченная и вспотевшая, Жанна с сияющими глазами плюхнулась рядом со мной и вцепилась мне в рукав. — Ты обязан спеть это на дискотеке! Вера, ты слышала? Он обязан!

— Слышала, я не глухая, — сказала Вера. — Ром, серьезно, на дискаче под такое стены снесут. Руслан от зависти удавится.

Шутка не удалась, запоздало дошло до меня. Я думал, мы посмеемся над сиропом, а они приняли его за чистую монету и просят добавки. А самое смешное, что мне это было приятно. Хотя чему я удивляюсь: в свои семнадцать я под такую же слюнявую попсу тоже не ржал, а набирался смелости пригласить одноклассницу на