Наследник империи. Том 3 - Михаил Алексеевич Ланцов

— А эта папка, она… — королева ненадолго задумалась, — она не может быть как-то связана с Георгом?

— В каком смысле?

— Он не мог ее подделать?

— Он никогда не распространял тех идей, что там озвучены. Да и… как? Австрийская бумага, печатная машинка, стиль изложения и прочее. Нет. Быть может, он ее читал. Да. Но если ее и подделывали, то где-то в Австрии.

— Я слышала, что он скверно относится к Англии и Франции.

— Он не может нам простить Крымской войны. Широко известно, что он прямо обвинял Бисмарка в том, что он обслуживал наши интересы, созывая Берлинский конгресс. Да и в своем докладе по адмиралтейству он буквально с грязью смешал русских моряков, что затопили флот на рейде Севастополя.

— Думаете все только из-за этого?

— Может и нет, но в папке много такого, чего он никогда не говорил и не упоминал.

— Хм. Доставьте мне ее.

— Я бы не советовал, ваше величество. Ее содержание может скверно отразиться на вашем здоровье.

— Вы плохо расслышали мой приказ?

— Виноват, ваше величество. Доставлю как можно скорее.

— Хорошо, — кивнула она. — Ступайте. И не нужно так улыбаться, мистер Майерс. Я еще не решила — оставить вас на свободе или отправить на пожизненное лечение тяжелых душевных болезней…

Мистик вышел.

Но буквально пару минут спустя к ней вновь заглянул министр иностранных дел, в нарушение протокола, так как она его не вызывала, и он по идее должен был продолжать ждать ее в приемной:

— Ваше величество! — произнес Эдуард Грей в такой интонации, что едва ли мог словами выразить всю глубину своего возмущения и негодования.

— И как это понимать? — раздраженно выгнуло бровь престарелая королева.

— Мне страшно, ваше величество! Неужели этот человек сумел…

— Не забывайтесь!

— Прошу прощения.

— Так-то лучше. — хмуро кивнула королева. — А теперь ступайте и следите впредь за своим поведением! Мое терпение не безгранично!

— Ваше величество, прошу простить меня, — максимально покорно произнес Эдуард Грей. — Если позволите, я хотел бы сделать короткий доклад.

— Не касающийся мистера Майерса.

— Да.

— Хорошо. Я слушаю.

— По слухам, уже неделю как в Санкт-Петербурге ищут наследника престола. Он словно пропал.

— Что значит пропал?

— В день покушения на Георга он выехал на моторной коляске от Зимнего дворца, и более его никто не видел.

— А что Алиса? Где она сейчас?

— Гостит у брата в Германии. И точное ее местоположение я установить не смог. Кажется, ее последний раз видели в Померании, но это неточно.

— Пошлите запрос Вильгельму. Немедленно! Этого еще нам не хватало! Идиотка малолетняя!

11 мая 1894 года. Санкт-Петербург

Я сидел на подоконнике и смотрел на Неву.

В лучах заката она выглядела очень интересно. Легкий ветерок трепал поверхность, из-за чего казалось, словно там текла не вода, а жидкий металл. Серый. Но изредка сверкающий, прорываясь сквозь оксидную пленку.

— Ты никогда не думала о том, как будешь жить дальше? — спросил я Зинаиду.

— Дальше? — повела она бровью.

— Да, дальше. Когда из экспедиции вернется твой муж. — ответил я, повернувшись и взглянув на нее.

Она развалилась на кресле.

Обнаженная.

Далеко не идеальная внешне, но страстная, словно мартовская кошка. И удивительно гибкая, словно гимнастка или балерина. Такие качества у дам меня всегда привлекали.

— Сомневаюсь, что он вернется.

— Но этого нельзя исключать.

— Да. Хотя никакого смысла в этом нет — его возвращение ничего не меняет. Он весьма прохладен к женскому полу.

— В самом деле?

— У нас с ним ничего нет и быть не может.

— Почему же? Ты говорила о платонической любви. Что мешает ей перерасти во что-то плоское? Тем более что после экспедиции он заматереет.

— Этому переходу мешают его вкусы. Когда я сплю с кем-то, он ревнует, да. Но не как муж, а скорее, как подруга, которая бы не прочь подменить меня. А я… признаться, я так больше не могу и не хочу. Ты сломал всю мою сказку, в которой я жила. И теперь я как пошлая и грубая мещанка просто хочу быть женщиной. С ним это едва ли возможно. С ним я могу себя чувствовать только сестрой или подругой.

— Все так плохо?

— Честно? Видеть его больше не могу. Даже говорить про него тошно.

Я же заржал, просто вспомнил одну песню группы «Сектор Газа».

— Ничего смешного!

Ну я ей и продекламировал ей кусочек, который завершался:

— … Вчера Кощей пришел. Хотела с ним разок. Он даже раз, козел, не смог…

— Боже! Что это? — расплылась она в улыбке.

— Ария Василисы Прекрасной.

— Откуда? Чье это?

— Понятия не имею, — соврал я. — Может быть, Барков в свое время расстарался.

— Опять ты откуда-то из воздуха достаешь невидимые буквы.

— Так многие поступаю. И твой супруг тоже.

— Да пошел он к черту!

— Зина! Ты же вышла за него!

— Чтобы просто сбежать из дома… чтобы… я была одержима всеми этими глупыми и странными идеями. Казалось, что высокая духовность сможет наполнить меня и сделать счастливой.

— Не наполнила? — стараясь не усмехнуться, спросил я.

— Наполнила. Чувством стыда и вины. Казалось, что мое естественное желание греховно и порочно. Что я сосуд греха и мне нужно работать над собой, чтобы достойной. А потом в мою жизнь пришел ты… и ушла пустота. Весь мир переменился. И я теперь по-старому не могу и не хочу.

— Только не говори, что я тебя наполнил духовно! — хохотнул я.

— Пошляк! — встречно хохотнула она. — Впрочем, в этом есть что-то. Потому что только рядом с тобой я стала принимать себя как женщина и не стесняться этого. Оказалось, что это все — естество, а не грех и порок.

— Строго говоря, для церкви — мы грешили. Оба. Этот грех называется прелюбодеяния. — с постным видом произнес я.

— Мой брак не консумирован!

— Для православия это не важно.

— Для меня это важно! Понимаешь? Не представляю себе,