Маг-целитель в... обычном мире?! #4 - Даниэль Волков
— К другим новостям! — Артём пошевелил бровями. — Самка с ошейником номер… ага… принесла двух котят, оба…
Тут на стол вспрыгнул полосатый. В тишине, которую Артём выдерживал после «оба», кот вдумчиво прошествовал по клавиатуре от края до края, аккуратно переставляя лапы. Страница дёрнулась и уехала вниз, в самый подвал отчёта. Там под общей картой с цветными петлями треков крупно стояло «Поддержите программу». Ниже были QR-код и окошко для суммы. В окошке набралось «ьььжжжжж»!
— Э-э-э! — Артём выдернул ноутбук у кота из-под лап. — Ты кому донатишь, Баг? С чьей карты?
Полосатый сиганул в траву и развалился под столом. До благотворительности ему не было никакого дела. Ворча, Артём стёр сумму и открыл в соседней вкладке прошлый отчёт, декабрьский. Устроен тот был, как я разглядел через его плечо, точно так же. Те же номера ошейников, карты треков и под конец всё то же «поддержите».
— Раз в полгода, по расписанию, как бэкап, — буркнул Артём. — Иначе им следующих зверей не на что в горы везти.
Я вернулся к снимку. Для программы зверь так и останется тремя цифрами, строчкой между самкой с котятами и просьбой о деньгах. Через полгода выйдет следующий отчёт, с тем же номером и свежей картой. Это, если подумать, хорошо. Его ведут, за него платят. А я звал его Лев, и откликаться ему было необязательно…
— Лев, — вырвалось у меня вслух.
— Чего? — Артём вскинул голову и зачем-то оглянулся на калитку. — Где?
— Зовут его так.
— Кого, этого? — Он ткнул пальцем в строку. — Так у него ж номер. Айдишник, три цифры, всё как положено.
Я отвернулся к снимку. Внутри, правда, кольнула ревность. К кому, к ошейнику? Сидела она занозой, которую я заметил, только когда сжал кулак.
Пока Артём отряхивал клавиатуру от шерсти, я выудил телефон и вбил название станции в предгорьях. Там над дверью горит одна лампа, а под скамейкой живёт тощая пёстрая кошка. Когда на экране докрутилось колёсико, выпал поезд дальнего следования. Из города он уходил сегодня, в девять десять вечера. На станцию он приходил следующей ночью и стоял там свои две минуты. В плацкарте оставались боковые. Стоило ткнуть в нижнее, как на экране выскочила строка для серии и номера паспорта.
Над пустым полем я занёс большой палец и замер. Паспорт лежал на веранде, за подкладкой куртки. Книжечка на имя Денисова Савелия, с круглолицым мальчишкой на фото. Один билет на это имя в базе у перевозчика уже числился, апрельский, девятый вагон, боковое нижнее. Денег у меня не осталось ни рубля. Только на боковое я наскрёб бы за день на рынке, с чужих больных спин. Долго ли набрать цифры? Через сутки с лишним я там. Тёплый камень у входа, ледяной родник. Ядро, которое там ничего не просило взамен…
— Сав. — Артём перегнулся через стол и сунулся мне в экран. — Ты чего там… Ты серьёзно, что ли? По паспорту?
Я промолчал.
Скрипнула дверь кухни. На крыльцо выбрался Глеб с журналом под мышкой и в свитере, хотя на дворе было под тридцать. Внизу, у своего стола, он после утренних форм сидел над статьёй, а в подвале даже в такую жару было зябко. Сощурившись на свет, он сошёл с крыльца к столу и заглянул через моё плечо в телефон.
— Едешь?
— Нет, — выпалил я сразу.
— Расписание открыто.
Я пожал плечами.
— Смотрю.
— Если поедешь, — Глеб положил журнал на клеёнку, — мне нужны спилы. Три. У комля, по излому и на метр выше. И отметить север.
— Не поеду.
— Кольца у меня по половине радиуса и по твоей ладони. — Он поправил очки. — На ладонь ссылаться нельзя.
Сама статья, сколько я понимал, держалась на одном дереве. На буке в три обхвата, который весной повалило бурей поперёк рощи под гротом. Когда я уезжал, он так и лежал там, с рваным изломом в двух метрах от комля. Ехать к нему Глебу пришлось бы тем же поездом, что светился у меня в телефоне.
— Бук в заповеднике, — сказал я. — Ножовкой я его до осени пилить буду, а бензопила там называется незаконной рубкой. Даже если ствол упал сам.
— Ветровал, — отрезал Глеб.
— Там и ветровал казённый.
— Допустим.
— Не допустим, а так и есть. Инспекторы весной гоняли по склонам браконьеров, оба злые, у старшего ещё давление и колено. Увидят парня с пилой возле грота, где отлёживался их зверь, и доктора вспомнят, и кто им ночью звонил.
— И поезд, — вставил Артём. До него, похоже, только сейчас дошло. — Слушай, билет же по паспорту! Это ж второй. Первый, апрельский, оттуда сюда, на твою фамилию. Второй туда, на ту же станцию и на ту же фамилию. Два раза одно и то же, это ж уже…
— Паттерн, — подсказал я.
— Паттерн! — Он чуть не подпрыгнул на табуретке. — Запомнил!
— Две точки, — обронил Глеб, не отрываясь от журнала. — Через две точки уже проходит прямая.
Я перевернул телефон экраном вниз и положил на клеёнку рядом с сахарницей.
— Грот держится, пока туда никто не пришёл всерьёз, — сказал я.
— Всерьёз, — повторил Глеб. — Это сколько человек?
— Двое с корочками. Или один с собакой. Худой с антенной поднялся, повесил коробку на кизил у входа и спустился, а следующий так просто не уйдёт. Туда доберётся любой, у кого есть ноги и камера, и выставить его мне нечем. Какая ж это база? Так, нора, о которой пока