Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Сидя на повозке и наблюдая, как каменщики заканчивают последние штрихи на горне, я мысленно подводил итоги своих финансов. Учитывая все мои «хотелки» и правки к проекту (заказные металлоконструкции, оплата бригаде и магу Скалзу, покупка материалов), и беря в учёт всю прибыль со всех аукционов Василия от продажи магических перстней, у меня по итогу оставалось ещё внушительных двадцать золотых монет, если округлять в мою пользу. Это была огромная сумма, способная обеспечить безбедную жизнь семье с детьми на несколько лет или стать капиталом для серьёзного бизнеса.

По большому счёту, золото сейчас не было проблемой — денег у меня ещё было полно. Эти средства лежали в надёжном тайнике, часть — в сундуке в моей комнате в «Золотом Якоре», часть в потайном кармане рубахи, что сшила мне мама. Они давали мне чувство уверенности и свободы действий. Я мог позволить себе качественные материалы, хороших мастеров и не экономить на безопасности. Всё это было плодами моего дара, партнёрства с Василием и, конечно, немалой доли риска.

Пока я размышлял об этом, работа была завершена. Прохор подошёл, вытер пот со лба рукавом и коротко доложил:

— Готово, всё проверили.

После этого бригада, уставшая, но довольная выполненным объёмом, дружно потянулась к своему временному лагерю на обед.

Настало время последнего аккорда, как всегда мой покой прикрывал Серый Коготь. Я остался один в почти готовой мастерской. Две высокие печи и приземистый горн с его бронзовой рамой смотрели на меня в полумраке. Воздух пах свежей глиной, углём и металлом.

Я положил руки на тёплую бронзовую раму горна, почувствовал под пальцами неровности клёпок и гладкую поверхность яшм, вмурованных в основание. Я сосредоточился. Образ был похож: улучшение качества, но на этот раз не материала для литья, а для ковки. Горн должен был не просто греть металл, а делать его более податливым, однородным, «послушным» молоту, лучше принимать форму, меньше рваться под ударом. Я направил магический поток, вплетая эту идею в раму, в яшмы, в саму глину очага. Яшмы в основании засветились: вишнёвая — тёмно-багровым светом, словно запёкшаяся кровь; зелёно-охристая — мягким салатово-золотистым сиянием; оранжевая — ярким, почти солнечным пламенем внутри камня. Свет от них рассеялся по бронзовой раме, но не вышел за её пределы, как будто сама рама стала границей, удерживающей эффект внутри конструкции.

Все три ключевых элемента моей будущей кузни (две доменные печи и горн) теперь были зачарованы на улучшение качества. Огромный пласт магической работы был завершён.

Процесс зачарования горна на «качество +2» прошёл, к моему удивлению, даже легче, чем со первой печью. Метка легла ровно, чётко, без того изнурительного напряжения, что я испытал вчера. Когда я отпустил связь, я почувствовал лишь лёгкую, приятную усталость, как после хорошей тренировки, а не изматывающее истощение. Возможно, я уже приноровился к подобным масштабам и сложности метки, возможно, немного «подкачался» в магическом искусстве, привыкая к большим потокам и сложным структурам. А может, просто хорошо отдохнул и был психологически готов к завершающему этапу. Метафора «подкачался» была довольно точной: как мышцы привыкают к нагрузке и становятся сильнее, так и мой дух, моя способность управлять маной, казалось, крепла после любых созидательных испытаний.

После этого я присоединился к бригаде Прохора на их скромном обеде. Мы сидели вокруг костра, ели простую, но сытную похлёбку с мясом и овощами, которую готовил один из рабочих, я принес свежего хлеба и сала для всех, чтобы отметить окончание строительства главных элементов кузни. А также поблагодарил их за качественную и быструю работу. Затем спросил у Прохора о сроках: когда всё строительство будет окончательно закончено? Прохор, обмакивая хлеб в миску, ответил, прикидывая в уме:

— Крыши доделаем, забор по периметру доведём до ума, печи просушим как следует, дымоходы проверим… Через недельки всё будет готово, может, даже чуть меньше, если погода не подведёт.

Неделя: совсем немного. Через неделю у меня уже будет собственная, полностью готовая, магически усиленная кузня на моем участке за стенами Аргониса. Мысль об этом наполняла спокойной, глубокой уверенностью.

Попрощавшись с бригадой, я вместе с Сергеем отчалил обратно в Аргонис. Дорога обратно показалась короче. Мы въехали в город через ворота, растворившись в потоке телег, всадников и пешеходов. Я заехал в «Золотой Якорь», чтобы выгрузиться и перевести дух. В своей комнате я оставил «пирамидку» с ветро-мановыми генераторами, сам же быстро привёл себя в порядок, сменил пропыленную дорожную одежду на более чистую и простую, но добротную.

Затем я достал с полки тот самый тяжёлый, тёмно-коричневый фолиант в кожаном переплёте «Основы магической термодинамики и взаимодействия стихийных факторов» от неизвестного автора, полученный мной от Элиаса Зольника. Книга была потрёпана, страницы пожелтели от времени, но в ней скрывались интересные идеи и на самом деле фундаментальные знания пускай и вперемешку с кучей лишнего текста.

Положив книгу в прочную холщовую сумку через плечо, я вышел из «Золотого Якоря». Моей следующей целью был квартал Алхимиков в Старом Городе, где в своей хаотичной лаборатории-библиотеке меня должен был ждать (или, по крайней мере, не отказаться меня принять) эксцентричный теоретик-ученый. Пора было углубиться в теорию, обсудить прочитанное и, возможно, сделать первые практические шаги в искусстве, отличном от моего врождённого дара. Может быть мне в этот раз я получу книгу получше. Вместе с Сергеем я вновь запряг нашу повозку. День подходил к вечеру, и я направился вглубь каменных лабиринтов Аргониса, оставив позади шум рынков и запахи конюшен, в мир, пахнущий старой бумагой, химическими реактивами и тайнами.

Вот я и был снова у каменного дома, похожего на разрушенную башенку. Серые стены, покрытые лишайником и мхом, высокие узкие окна с массивными железными решётками, массивная дверь из чёрного, старого дуба. Однако на этот раз возникла проблема, которую я не учёл: камня-пропуска, того плоского обсидианового камня с гравировкой от магистра Скалза, у меня теперь не было. Я отдал его в прошлый раз, и он остался у Элиаса. Это заставляло меня немного нервничать. Ладно, думал я, выдыхая, всё будет нормально.

Я постучал твёрдыми костяшками пальцев в тёмное дерево. Прошло несколько секунд тишины, нарушаемой лишь далёким гулом города. Потом, из самой двери, будто сочившись сквозь древесину, начал вылетать уже знакомый мне густой, вязкий, пепельно-серый дым. Он собрался в клубящееся облако у порога и оттуда прозвучал тот же безличный, гулкий, словно доносящийся из