Семь недель до смерти - Nomad

и нет, никто не знает, а здесь и сейчас, нужно отстаивать город. Проклятые татары не спешили лезть на стены, просто медленно расставляли свои юрты и ждали, когда подтянется бесконечное войско. Они шли уже несколько часов, и всё не кончались. А потом, у воеводы возникла шальная мысль, всё равно умирать, так чего бы и не с лихостью.

Святослав бегом спустился со стены и подбежал к своим дружинникам, — детские на стены, шесть десятков конных за мной.

Они выехали из ворот прямо к мосту, его уже рубили мужики.

— Стой, стой, дожидайте, мужики!

Один из мастеровых удивлённо посмотрел на воеводу, — ни можно, мост оставить, вишь, какая страсть идёт.

— Дожидай, говорю, пока не вернёмся.

С этими словами они пронеслись по мосту мимо плотников. Хода не сбавляли, налетели на тех татар, что были ближе и смяли. Они даже не думали, что на них осмелятся напасть и были не готовы.

Святослав с дружиной бушевал недолго, у татар дело быстро делается, скоро к дружине двинулись всадники на маленьких лошадках, и воевода приказал уходить. Дружинники пронеслись по мосту, после чего плотники обрушили его, радуясь, что успели. Трупы татар и горящие юрты остались на том берегу Жиздры.

Въехали в ворота под крики и похвалу горожан. Все радовались маленькому успеху и хвалили воеводу. Только молодой князь радости не разделял.

— У тебя уже седина в бороде, Святослав Владимирович, а всё шалишь. Понимаешь ли, сам, что не успей мужики мост обрушить, тут нам бы и конец пришёл? Своей головой рискнул, дружиной и городом.

— Всё равно умирать, Василий Иваныч. Какая разница, раньше или позже.

Подошёл незнакомец в боярской шубе, никто его не знал, кроме князя и воеводы, как оказалось.

— Ошибаешься воевода, есть разница.

— Может и есть, да только ты молчишь, как воды в рот набрал, ничего не объясняешь.

— Да ничего объяснять, мне не придётся, недалеко уже до заката, солнышко клонится к земле, скоро сам всё увидишь и поймёшь.

— Ну, посмотрим.

Как ни быстр и внезапен был налёт, а всё же, несколько всадников принесли стрелы, кто в плече, а кто и в ноге. Этим помогли слезть с сёдел и понесли в терем. А Святослав отправился обходить стены, проверять посты, незнакомец увязался следом.

В числе защитников были и многие бояре, часть стены защищал один из таких, Игнатий Фомич, вооружил три десятка ополченцев за свой счёт, да в полный доспех и с лучшим оружием. Лошадей предоставил две дюжины.

— Поздорову, Игнат. Как служба?

— Идёт себе, а ты чего воевода, обход затеял?

Но тут вмешался незнакомец, — князь велел всем приготовить факелы и держать под рукой. Где ваши?

— А ты, кто таков-то, боярин?

— У князя на службе, Семён меня звать.

— Ты Семён, здесь человек новый, так что не командуй, не то сверну нос на сторону.

Святослав покивал, улыбнулся:

— Верно Игнат, а всё же князь приказал, приготовьте вы, что вам, сложно, что ли?

— Ни можно, чтобы пришлый гусь, с боярина спрос имел!

— А мне, воеводе, можно спрос иметь?

— Да приготовим мы эти факелы, не стой над душой, воевода.

Святослав отвёл Семёна в сторону, — не лез бы ты к ратникам, бес.

— А ты, не называл бы бога бесом, воевода.

— Как не называй, а дело есть дело, ты занимайся своим делом. Говорил, что мы нечистых увидим, что ж пока нет их?

— Увидишь, скоро уже Мара пошлёт вам видение незримого.

Он не остался с воеводой дальше, один миг — и вместо парня в шубе, рядом стоит большой пёс, рыкнул и ушёл. А воевода только проговорил, — вот связались с союзничками, теперь и не помереть спокойно.

Молодой князь подошёл к воеводе и встал рядом на стене.

— Ну что, воевода, что скажешь?

— Скажу, князь, что дело наше гиблое. Стены сможем держать, только пока они стенобитные орудия не подвезут. А как подвезут, тут нам и конец.

— А ты думал отбиться?

— Нет, не думал, и не надеялся.

— Так и не смотри хмуро, и не вздыхай как боярская дочка. Стены обошёл, всех проверил?

— Проверил, все смотрят, никто не уснул.

— Думаешь, они на штурм пойдут сейчас?

— И думать тут нечего. Им спешить надо, жратва кончается, трава вся жухлая, кони голодают. У них и выбора нет. Как рассветёт, так и пойдут на приступ. Ты ступай, князь, в терем, а то поймаешь стрелу шальную.

— Сам сказал, не отбиться, так какой смысл беречься? Я на стене останусь.

— Тебе виднее.

Воевода не ошибся, с первыми лучами солнца орда двинулась к стенам. А у Святослава, неожиданно улучшилось настроение. Татары всех привыкли побеждать одним способом. На своих лошадках, они забрасывали врага стрелами, избегали сечи, изматывали, а потом наваливались. А здесь, татары бежали на своих двоих, уныло и неохотно.

— Вот вам проклятые, это вам не в поле скакать, — заорал он.

Ратники били из луков и нападающие падали, правда, мало падали, хотелось бы больше. Их луки не были дальнобойными, но с определённого расстояния накрывали стены тучами стрел. Вот и сейчас, основной удар принял на себя навес, сделанный над стеной. Воевода помнил, как трудно было выбить деньги, на постройку этого укрытия. Жадные бояре не желали платить за навес, который будет укрывать ратников на стене. Теперь он укрывал защитников от ливня стрел, сами бояре тоже были здесь, на стенах. Воевода усмехнулся, молятся, наверно, теперь на Святослава, благодарят, что он заставил их тогда собрать монеты на постройку этого навеса.

Татары били из своих маленьких луков, другие, в это время бежали мимо них, с длинными лестницами. Сейчас приставят их к стене и полезут. Смешно поскальзываются в грязи, падают, но всё равно встают и бегут дальше. В трёх дюжинах саженей от стены, ратники стали бить из луков, много, сильно и метко. Уже много поганых трупов легло под стену города. Но этим плевать, бегут дальше.

Первая лестница прислонилась к стене, её тут же оттолкнули, а татар закидали камнями со стены. Но скоро лестниц стало так много, что не оттолкнуть все, рук не хватит. Воевода вынул меч из ножен, щит пока не брал, встал так, чтобы бить наверняка, не дать врагу метнуть нож или клевец, когда он пролезет в зазор между деревянным навесом и перилами стены.

Когда морда показалась в зазоре, Святослав ткнул мечом и татарин рухнул вниз с разрубленным лицом, без звука. За ним сразу второй, князь проткнул пикой ещё одного. А потом они уже