Семь недель до смерти - Nomad

— Сил у нас побольше оказалось, вот и времени тоже, больше. Ты знаешь, Святослав, кто идёт к вам с войной?

— Все знают, мудрёно не знать, когда они половину Руси пожгли и разграбили.

— Да, но они не одни, с ними, нечисть. Воины разрушают, убивают и грабят, а нечистые лезут по ночам в души, наполняют их холодом и страхом, выпивают силы и жизнь. Полезут и к вам.

— Что ж мы об этом не слышали? Уж какой-нибудь слух да просочился бы.

— А вы их не видите, только чувствуете, холод, страх, отчаяние, желание погибнуть, чтобы больше не мучиться. А потом, утром людей находят мёртвыми.

— Если мы их не видим, значит, и бороться с ними толку нет.

— Мы поможем вам увидеть и сопротивляться, отогнать их.

— Спасибо и на том, только вы не объяснили, почему нам не стоит их пропустить.

— Ну, пропустите, если попросят, потом увидите, что будет.

— Что? Сказочная нечисть нас одолеет?

— Нет, но татары не оставят вас в покое, они выгребут всё, от последней монеты, до гнилой репы. А до урожая далеко, и никто не поможет, потому что все убиты и всё сожжено вокруг. А ещё вы будете смотреть, как они вытаскивают ваших жён и дочерей из изб и как уводят их прочь, как забирают ваших детей…

— Ну, хватит. Значит, вы с нами вместе биться станете?

— Станем, Симаргл станет. Скажи князю, передай, чтобы готовил стены, дружину и людей к битве. Всех и бояр и смердов в городовой полк призвал.

После разговора с Мораной, Святослав почти не спал. Слова богини, не выходили из головы. Перед самым рассветом воевода поднялся, набросил на плечи кафтан и вышел осмотреть стены. Хотел сам увидеть, готов ли Козельск к тому, что идёт на него с юга.

Со стены, Святослав посмотрел на Жиздру. Река разлилась широко. Тёмная вода тащила по течению льдины. Под холмом всё раскисло — грязь, снег, вода. В посаде залаяли собаки. От печей тянуло дымом.

Воевода пошёл вдоль частокола, проводя ладонью по сырым брёвнам. Дерево после зимы почернело, в щелях зеленел мох. В одном месте он надавил сапогом — бревно хрустнуло и просело. Святослав выругался.

— Андрей!

Десятник подбежал, на ходу дожёвывая кусок хлеба.

— Вот это бревно заменить. Всё гнилое — долой.

Андрей посмотрел на стену без радости.

— Брёвен- то мало, воевода.

— В посад иди. Заборы разбирайте, сараи старые. Всё сюда тащите.

— Ворчать начнут.

Святослав посмотрел на него исподлобья.

— Пусть ворчат. Или ты потом татарам объяснять будешь, почему стена сгнила?

Андрей вздохнул и ушёл к ратникам. Те загудели недовольно, но за топоры всё-таки взялись.

Святослав пошел дальше вдоль стены. У северной башни стоял старый боярин Кузьма. Щурился на реку. Низины за Жиздрой затянуло водой и серой кашей талого снега. Ни пройти, ни проехать.

— Не полезут они здесь, воевода, — сказал Кузьма. — Кони увязнут. Им бы переправу искать да дальше идти. Чего под Козельском стоять. Святослав долго смотрел вниз. Город, и правда, стоял хорошо. С трёх сторон вода и грязь. Весной, здесь и своим не везде пройти.

— Только Рязань тоже, небось, думала, что выстоит.

— Чини стены, Кузьма.

Воевода спустился со стены во двор. Во дворе кузницы уже гремели молоты. Дым валил густой, с искрами. Кузнец держал клещами раскалённый наконечник, рядом крутился подмастерье.

— Да уйди ты, — буркнул кузнец, отпихивая мальчишку локтем.

Святослав подошёл ближе.

— Сколько стрел?

— Три сотни готовы. К вечеру ещё будут.

— Мало.

— Железа мало.

Воевода взял наконечник, повертел в пальцах.

— Плохо закалён.

Кузнец нахмурился.

— Я сорок лет кую.

— Знаю. Но всё равно переделай.

Кузнец шумно выдохнул, но спорить не стал.

— И тетивы проверьте. После зимы сырость кругом.

— Проверяем.

— Не языком мелите. Руками работайте.

Святослав бросил наконечник обратно и пошёл дальше. У ворот мужики, матерясь, катили бочки со смолой. Одну телегу перекосило в грязи, колесо ушло почти по ступицу. Двое упирались плечами, третий стоял сбоку и только орал.

— Чего встал? — рявкнул Святослав. — Руками помогай.

Мужик вздрогнул и полез в грязь.

— Бочки к башне ставьте. Чтоб наверх быстро тащить. И котлы готовьте.

— Сделаем.

— Делайте, братцы, делайте.

Возле трапезной бабы набивали мешки камнями. Работали быстро, молча. Молодая девка, с красными распухшими руками подняла голову.

— Воевода, эти куда?

— К северной башне.

Где-то за стеной коротко заплакал ребёнок. Тут же замолк. Только собаки опять залаяли в посаде. Мальчишки таскали верёвки, стрелы. Один нагрузил охапку выше головы и побежал через двор.

— Стой! — гаркнул Святослав. — Шею свернёшь раньше татар. По половине носи.

Мальчишка испуганно бросил часть стрел прямо в грязь. Воевода потёр лицо ладонью и пошёл к детинцу. Здесь уже работали. Двое мужиков заколачивали свежие доски поверх ворот, третий тянул цепь через скобу.

— Цепь вторую ставьте. Одна слетит при первом ударе.

— Куда ж вторую, воевода, скобы нет.

— Скобу прибей.

Мужик почесал затылок и полез за молотком. Святослав обошёл детинец по кругу. Тын здесь был крепче городской стены, брёвна толще, но в двух местах земляной вал просел за зиму — осел, обвалился с краю.

— Вот это подсыпать. — Он ткнул сапогом в осыпь. — Камнем забутить, землёй сверху. Чтоб не ползло.

— Когда, воевода? Людей и так не хватает.

— Сегодня. Детинец устоит — есть куда отступить.

Больше никто не спорил. К полудню на воротах уже заколачивали свежие доски. Скрипели цепи. На стены поднимали камни и брёвна. У колодца ругались посадские — загоняли внутрь скотину. Коровы мычали, упирались, тянули назад. Отец Кондрат шёл вдоль стены с крестом и кадилом. За ним тянулись люди — старики, бабы, детвора. Святослав остановился посреди двора.

Голова гудела от шума. Ноги налились тяжестью. Он смотрел на весь этот город — на дым кузницы, на мужиков с брёвнами, на женщин с мешками, на мальчишек со стрелами.

— Зерно всё свезли? — спросил он у Андрея.

— Последние возы идут.

Воевода кивнул и снова посмотрел на Жиздру. Ниже под холмом темнела Другуска. Вода хорошо закрывала город. Только почему-то легче от этого не становилось. Ближе к вечеру, на дальнем берегу показались первые всадники. Потом ещё и ещё. Над степью потянулся дым походных костров.

К сумеркам земля за Жиздрой уже почернела от людей и коней.

Святослав смотрел со стены на подходящие войска. Было их много, настолько много, что о победе страшно было и думать. Против такой силищи можно было выстоять разве что всей Русью. Но это, может когда и случится, а может,