Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая
– Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?
Желтые звериные глаза уставились мне в лицо, рот ощерился в хищной улыбке, когтистая рука в моей ладони покрылась густой серой шерстью. Острые желтые клыки клацнули перед самым моим лицом. Прежде чем они сомкнулись у меня на горле, я услышал хриплое: «Чтобы тебя съесть, Андрюша».
Дария Каравацкая. Осенний бал бесполезных душ
Утро так давно не начиналось с будильника. Куда раньше срабатывал сухой короткий щелчок в висках – приступ тревоги, заставлявший вскочить с кровати, рывком покидая вязкие бесформенные сны, наполненные нескончаемыми цифрами, отчетами и планами. Сознание понемногу возвращалось, пока осенний свет уныло просачивался в окна.
Варя лежала неподвижно, прислушиваясь к щемящему чувству под ребрами. Она вновь уснула недостаточно поздно, сводная таблица и месячный отчет не дописаны. Надо сделать, успеть до созвона. Надо… Эти мысли погружали ее в глубокую тоску. Не было сил ни злиться, ни сопротивляться. Только выжженная пустота в груди, где должна бы радостно плескаться душа.
Пальцы нащупали у подушки телефон. Яркий свет экрана резанул по глазам, заставив сощуриться. Шесть утра. Три новых письма. Одно от клиента с пометкой «СРОЧНО!» – знакомый липкий ком бессилия сжался в груди. Она отбросила смартфон дрожащей рукой, и тот глухо шлепнулся на стопку пыльных непрочитанных книг в углу комнаты.
Не вставая с кровати, она дотянулась до ноутбука, запустила рабочие приложения. Пока система обновлялась, Варя сонно побрела на кухню. Кофеварка шипела и булькала, наполняя крошечную комнатушку горьковатым, якобы бодрящим ароматом. На вкус кофе был как пепел. Что ж, первая чашка пошла, главное – не дойти до седьмой, как на той неделе, а то вновь не удастся поспать и часу за ночь. Ее взгляд скользил по строчкам, даже не пытаясь цепляться за смысл. Правки в креативах и воронках продаж, бесконечные согласования рекламных интеграций. Когда-то все это казалось хитрой игрой, творческим процессом, нацеленным влюбить пользователя в продукт талантливыми алгоритмами. Теперь от любви к маркетингу осталось лишь ощущение нескончаемой конвейерной ленты, бессмысленно высасывающей продажные души.
Вторая чашка, созвон с руководством. Варя кивала, поджимала под себя затекшие ноги и чувствовала, как по спине медленно ползут холодные мурашки. Через час доставка, через два планерка. Она уже не помнила, когда последний раз просто так могла пройтись по бульварчику у дома или взять в руки хороший роман. Вся жизнь сводилась к работе, прогулочные маршруты сводились к перемещениям между кроватью, кухней и офисным столом.
Когда голова уже гудела от перенапряжения, а перед глазами мерцали разноцветные пятна, на корпоративную почту пришло письмо. Без имени отправителя. Фон стилизован под старинную бумагу, виньетки из дубовых листьев, причудливый витиеватый шрифт. «Приглашение на Осенний бал в доме культуры г. Дубки. Сотрудникам компании будет предоставлен недельный оплачиваемый отпуск по случаю мероприятия».
Это такая шутка? Рука сама потянулась к кнопке с урной. Какой бал? Какие Дубки? Это вообще где? Но взгляд вновь и вновь цеплялся за единственно ценную деталь: «…недельный оплачиваемый отпуск…»
Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов, когда можно без оправданий не открывать ноутбук. Не слышать назойливого звона в ушах, не реагировать на сроки, чаты, правки… Хотя бы неделю не испытывать этой гадкой тошноты, страха чего-то не успеть в этой жизни.
Мечтала ли Варя поехать в Дубки на бал? О нет! Можно было бы соврать руководству, взять отгул и остаться на недельку дома. Но предвкушение семи дней в этих стенах, наедине с давящей тишиной и зовущим монитором, вызывало приступ паники похлеще, чем любой бал в доме культуры. Варя судорожно перебирала в голове другие варианты. Может, съездить во время отпуска к морю? Тогда стоило решать раньше, билеты будут неподъемно дорогими. Или в гости к подруге в соседний город? Увы, у той всегда полно дел. За годы работы Варя не только нигде больше не была, но и не могла даже представить, как провести нормальный отпуск. Как читать книги, если буквы рассыпаются перед глазами, как планировать поездки, если одна лишь мысль об этом выматывала сильнее рабочего созвона? Не было выбора, остался лишь повод наконец-то сбежать из нескончаемой рутины под благовидным предлогом. Пусть даже в глушь, главное, что все будет спланировано вместо нее. Варя отправила запрос на отпуск, почти с отвращением к самой себе. Она знала, что по возвращении ее завалят отчетами, но сейчас это казалось посильной платой за право выдохнуть хоть раз. «Дубки» звучали печально, «бал» – чопорно и старомодно. Но это приглашение обладало особой магией: оно давало разрешение не работать. Снять ответственность, закрыть чаты и скрыться подальше от глаз.
Дубки встретили ее звенящей тишиной. Улицы городка были пустынны. Избы с покосившимися ставнями и резными наличниками, почерневшими от времени и непогоды, стояли по обеим сторонам разбитой дороги. Обшарпанные панельные двухэтажки казались заброшенными, хотя в окнах горел свет и зеленели фикусы.
Варя по привычке глянула в телефон. Связи не было. Казалось, время здесь ползет медленно, вязко, как густой засахаренный мед. Оно застыло в ржавчине опавшей листвы, в неподвижности черных ветвей, в мерном дыхании земли, готовящейся к томному зимнему сну. Варины ботинки громко чавкали по грязи. Она чувствовала себя неуместной, чужой, занесенной случайным ветром. Уж очень здесь было тихо, до неправильного спокойно.
Шаг за шагом, следуя указателям, она дошла до Дома культуры, который располагался в здании старинной усадьбы. Крепкий особняк из потемневшего от времени и дождей бурого камня, с высокими окнами и массивной кованой дверью стоял на границе с лесом. Через сад, засыпанный рыжей листвой дубов и кленов, до крыльца вела багровая аллея из яркого, пестрого сумаха. Воздух был наполнен сладковатыми ароматами прелой листвы и влажной земли с едва уловимым шлейфом величественной старины.
Из небольшого вестибюля с шершавым каменным полом в бальный зал вели распахнутые резные двери. Оттуда доносилась приглушенная музыка – томный меланхоличный вальс, больше похожий на запись с винтажной пластинки, чем на современную аранжировку.
Варвара нашла комнату со старинными шкафами, где, очевидно, гости принимали подобающий для бала вид. Она переоделась в изящное винтажное платье. Кружева на корсете кололи кожу, напоминая, что эта роскошь – временная, взятая напрокат.
Зал был невелик. Паркет под ногами – старый, протертый до матовости, с глубокими трещинами, в которых навсегда застряла пыль ускользающих эпох. Стены украшали гирлянды из медных дубовых листьев и багровых кистей рябины. Их запах, густой и плотный, смешивался с ароматом горящих в хрустальных подсвечниках свечей. Тусклое октябрьское солнце в окнах пыталось одолеть мерцающее желтое пламя канделябров и люстры, создавая зыбкий полумрак.
Людей было немного, и Варвара чувствовала себя среди них белой вороной. Она прижалась к стойке у стены, где были разложены