Жуки - Алена Корф

— Мама! Тетя Элоиз! Идите скорее, посмотрите!

Десятилетняя Манон сидела на корточках у старой яблони. На ладошке она бережно держала крохотное живое существо длиной едва ли в сантиметр.

Сначала я подумала о бронзовке или блестянке.

Тельце имело глубокий тёмно-медный оттенок с ровным, приглушённым матовым блеском надкрыльев. Но стоило мне наклониться ближе…

У существа было восемь тонких ног.

По четыре с каждой стороны. Изящные, заканчивающиеся крошечными, но отчетливо видимыми коготками. Голова короткая, почти квадратная, с двумя небольшими антеннами. Надкрылья идеальной овальной формы, плотно сомкнуты, и под ними угадывались сложенные перепончатые крылья.

По всем внешним признакам перед нами был самый настоящий жук. Кроме одного.

— У жуков всегда шесть ног, — сказала я вслух. — Всегда. А у этого восемь.

— Дай-ка посмотреть, солнышко, — как можно спокойнее сказала я.

Девочка послушно протянула ладонь. Я достала телефон, включила макросъемку и сделала серию снимков. Сверху, сбоку, максимально крупно. Голову, сочленения ног, края надкрыльев. Затем увеличила изображение на экране до предела.

Кутикула была неправдоподобно гладкой, без привычной для насекомых тонкой поверхностной текстуры и микроскопических волосков. Там, где я ожидала увидеть характерную для кутикулы насекомых микроскульптуру, виднелись ровные пластины, соединенные тончайшими, почти незаметными линиями, словно элементы какого-то механизма. Антенны тоже оказались не привычными нитевидными усиками, а плоскими лентами с едва различимыми поперечными делениями.

— Положи его лучше на столик, — нервно произнесла Клер. — А вдруг укусит?

— Вряд ли… — ответила я, хотя уверенности в моем голосе не было ни капли.

Манон осторожно наклонила ладошку над садовым столиком и аккуратно стряхнула существо. Оно приземлилось на белую пластиковую поверхность и сразу же двинулось.

Но двигалось оно неправильно. Я не могла сразу понять, в чем именно заключалась эта неправильность, но что-то внутри меня протестовало против увиденного. Движения были слишком плавными, слишком точными, почти механическими, без той легкой суетливости, которая свойственна всем насекомым.

И еще одна странность. «Жук» совершенно не «ощупывал» пространство антеннами, как делают почти все насекомые.

— А это не паук? — с надеждой спросила Клер. — У пауков же восемь ног.

— У пауков нет надкрыльев и перепончатых крыльев, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от существа.

И в этот самый момент, словно услышав мои слова, «жук» слегка приподнял надкрылья. Я инстинктивно приготовилась к привычному жужжанию, но вместо него раздался едва уловимое, очень тихое потрескивание, похожее на помехи в старом радиоприемнике. А потом существо плавно, без малейшего усилия оторвалось от поверхности стола и зависло в воздухе на высоте нескольких сантиметров.

— Элоиз… — голос Клер дрогнул. Она переводила растерянный взгляд с меня на парящее создание. — Мне это очень не нравится…

Не успела она договорить, как «жук» внезапно рванул вперед с неожиданной скоростью. Он описал в воздухе короткую, идеально выверенную дугу, с легким щелчком ударился в голову Манон точно за правым ухом, и словно растворился в густых светлых волосах девочки.

Манон испуганно вскрикнула.

Клер бросилась к дочери, лихорадочно отводя пряди волос от уха. Я присоединилась к ней, и мы вместе прочесали волосы расческой, ощупали кожу на голове, осмотрели шею, заглянули в ухо, оттянули воротник кофточки. Ничего. Ни малейшего следа.

— Наверное… улетел, — произнесла Клер с видимым усилием, словно пытаясь убедить саму себя.

Я еще раз внимательно осмотрела кожу за ухом Манон. Никаких покраснений, никаких следов укуса. Всё было чисто.

Девочка постепенно успокоилась, хотя время от времени ее взгляд становился рассеянным, а голова слегка склонялась набок, будто она прислушивалась к чему-то, что происходило глубоко внутри нее.

Мы вернулись из сада в дом в молчании. Напряжение не исчезло, и словно переместилось вместе с нами в прохладные стены старого дома.

Сев за стол, я первым делом выгрузила все фото «жука» с телефона на ноутбук. Открыла их в профессиональном фоторедакторе, увеличила до максимального разрешения и начала тщательно изучать каждый пиксель. Я рассматривала сочленения ног, структуру надкрыльев, форму головы, странные плоские антенны. Все то, что так резко противоречило биологической логике.

Затем я запустила поиск изображения. Сначала через обычные поисковики, потом через специализированные научные базы данных и несколько авторитетных энтомологических каталогов. Результаты были предсказуемо бесполезны. Алгоритмы упорно предлагали «похожие» объекты, но каждый из них оказывался обыкновенным насекомым — блестянкой, усачом, листоедом или какой-то редкой разновидностью бронзовки. И у всех, без исключения, было, разумеется, ровно шесть ног.

Ни одно изображение не походило то, что мы видели. Ни одна база данных не содержала упоминания о жуке с восемью конечностями, с такой гладкой, почти искусственной кутикулой или с антеннами в форме плоских лент.

Я откинулась на стуле и несколько секунд смотрела в экран, пытаясь собраться с мыслями. Потом выбрала самый четкий снимок, тот, где были хорошо видны все восемь ног и странная структура пластин на теле, и отправила его Ромену Барбье, моему коллеге, энтомологу с безупречной репутацией.

Ответ пришел удивительно быстро, всего через десять минут.

Сообщение состояло всего из двух слов: «Что это?»

Я быстро набрала ответ: «Не знаю. У этого „жука“ восемь ног».

То, что мы нашли сегодня под яблоней, выходило далеко за рамки обычной энтомологической curiosities. Это было нечто иное. И чем больше я об этом думала, тем меньше мне нравилось то направление, в котором развивались мои мысли.

Манон потерла правое ухо, слегка поморщившись.

— Чешется? — сразу спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Нет… не чешется, — ответила девочка после короткой паузы. — Щекотно. Как будто внутри шепчет.

Клер повернулась к дочери.

— Звук? Ты слышишь какой-то звук? — уточнила она, и в ее голосе уже явственно слышалась тревога.

Манон задумчиво наклонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то очень тихому и далекому.

— Не совсем звук… — медленно произнесла она. — Будто слова, но без слов. Как будто кто-то просит, чтобы ему дали место внутри.

Мы с Клер переглянулись. Я молча встала, подошла к своей сумке и достала отоскоп — маленький медицинский прибор, который всегда носила в свой сумке по старой привычке.

— Давай посмотрим, солнышко, — мягко сказала я, стараясь не пугать ребенка. — Сядь вот так, боком к окну.

Манон послушно села на стул. Я аккуратно раздвинула ее маленькую ушную раковину, включила подсветку и осторожно заглянула внутрь. Кожа ушного канала выглядела совершенно нормальной. Розоватая, без покраснений и воспалений. Ничего конкретного, ничего тревожного на первый взгляд.

Я выключила прибор и отложила его в сторону.

— Все чисто, — сказала я