Навь - Татьяна Филатова

- Но как же мне узнать, за что?

- А ты вспоминай, - серьезно так сказала ему Анастасия. – Вспоминай, кого обидел, кого предал.

- А ребенок может проклясть? – после небольшой паузы, глядя в пол, спросил Сергей.

- Дети до определенного возраста безгрешны, - ответила Настасья, - а потому и проклясть не могут.

- Тогда остается только Кристина.

- Кто такая Кристина? – оживился Гена.

- Жена моя бывшая, - с грустью проговорил Сергей. – Сын у нас болел. Сильно болел. Рак у него. А меня никогда не было рядом. Она сама с ним была и на операции, и на химии, и все эти многочисленные процедуры…

- А ты что? – спросил Геннадий.

- А я работал. И все. Много. Специально… - он задумался, после чего повысил голос: - Ну не мог я на все это смотреть! Ну не выдерживала у меня психика! Как мне – отцу – видеть, как твой ребенок умирает?

- А у жены, значит, выдерживала? – с легким раздражением в голосе проговорила Анастасия. – Или у нее просто выбора не было?

- Ох, Серега, - с некой брезгливостью в голосе сказал Гена, - зря я тебя от палки Семена Беззубого спасал. Нужно было, чтобы он хорошенько к тебе приложился…

- Да знаю, знаю я! – кричал Сергей. – Знаю я, что я тварь последняя.

- Малодушный ты просто, - как бы между прочим сказала Анастасия. – Слабый и малодушный. Ген, если он у нас останется, целую избу ему выделять не стоит – для такой мелкой душонки великовато будет. Сарай какой пригляди, добро?

- Добро, Настасьюшка Ильинична, - усмехнулся Гена.

- А ты, Сережа, - продолжила женщина, - во многом прогрешился, я погляжу… Тут и не угадаешь сразу, что именно тебя сюда заслало.

- Но ведь я еще живой?

- Живой, - махнула она рукой, - от тебя теплом веет. За версту чую.

- Но ненадолго, - хихикнул Гена.

- Скажи мне, Сережа, - посмотрела на него Анастасия. – А согласен ли ты был бы провести остаток вечности в Нави в обмен на здоровье своего сына?

- Не раздумывая, - ответил Сергей. – Я даже говорил так… Когда Ярослав лежал в больнице, и ничего не помогало, я сказал одну такую вещь… Молиться я никогда не умел, но тогда я попросил у Бога одного: пусть он все то, что выпало сыну, переложит на меня.

- И что?

Сергей задумался.

- Не может быть, - замахал он головой. – Не хочешь ли ты сказать, что я здесь из-за сына?

- Я не хочу, - развела руками Анастасия, - а ты думай сам.

- Но откуда это у него?

- Люди вечно спорят: расплачиваются ли дети за грехи родителей или нет… - она вонзила свой острый взгляд прямо в Сергея. – А я смело могу сказать: расплачиваются. Так что ты мог забрать у сына то, что и так принадлежало тебе.

- Бред какой-то…

- Ой, что гадать? – махнул рукой Гена. – Это только гадалка и скажет. Не надоело вам лясы точить?

- Надоело, - ухмыльнулась Анастасия. – А что еще делать-то? Куколки-то мои не особо болтливы…

- Я вчера кое-что видел… - вспомнил Сергей. – Облако белое. Как туман. Стелилось со стороны леса, затем направилось к деревне. Светилось еще…

- Навьи, - уверенно сказала Анастасия. – Они не такие как я, не такие, как Геннадий. Это тоже души, но чаще всего – души самоубийц. Их берегись: навьи меня, как Семен наш, слушать не будут. Им все равно. И питаются они страхом… Вот так выследит тебя, пристанет и не уйдет, пока ты ей всю душу не отдашь. А душу эту она утянет в преисподнюю, откуда сама запросто вернется и будет снова бродить по улице. Но уже без тебя.

- А они всегда так выглядят? Мне бы знать – чтобы остерегаться…

- Не всегда. Навья может перед тобой предстать и в облике девушки-красавицы, и в облике доброго молодца, а может и в облике старухи… Неважно. Ты поймешь…

- Они будут к тебе излишне добры, - ухмыльнулся Гена. – Девица захочет обольстить, старуха – попросит ей в чем-то несуразном помочь, а если парень – то в дружбу втираться начнет.

- Как ты? – улыбнулся Сергей.

- Мне дружба с тобой ни к чему, - ответил тот. – Здесь иной уклад. Здесь каждый сам за себя.

- Но из петли я тебя достаю уже много лет… - с ухмылкой ответила Анастасия.

- А я туда снова лезу… Однако навьи поступают иначе.

- Я не останусь здесь, - уверенно проговорил Сергей.

- Решать это будешь не ты, - сказала Настасья.

- Мне нужно передать хоть какую-то весть на тот свет. Нужно, чтобы они меня вытащили. Кто еще ходит туда? Кто может помочь мне?

- Он так ничего и не понял, - сказал Гена Анастасии.

- Чай остыл, - ответила женщина. – Ты можешь идти. А мне нужно куклу шить.

- Идем, - Гена взял под руку Сергея. – Засиделись мы…

- На колодец зайдите! – напоследок выкрикнула Анастасия. – А то завтра без чая останетесь.

Выйдя на крыльцо, Сергей заметил мимо проходящего полоумного старика – Семена, что шел рядом с домом ведьмы и еле заметно улыбался.

- Мне показалось, или у него зубов стало больше? – удивленно спросил Сергей у Геннадия.

- Ишь, глазастый какой, - усмехнулся тот, хватая два ведра, что стояли тут же. – Видать, полнолуние на том свете сегодня. Из машины своей не высовывайся.

- Да я уж понял, что ночью здесь живым лучше не показываться… Вот только этой ночью меня и в машине даже поджидали…

- Кто – бесенята? – спросил Гена и рассмеялся. – Эти могут, да…

- А чем полнолуние в мире живых так важно для Семена?

- А он на тот свет на охоту пойдет, - ответил Геннадий и понял, что сболтнул лишнего.

- Выходит, сегодня ночью он откроет какой-то проход на тот свет? Гена. Устрой, будь другом. Мне нужно домой попасть. Хотя бы передать родным, что я жив.

- Они и так знают, что ты не помер, - с усмешкой ответил тот. – Ты их только напугаешь. Да и не возьмется Семен.