Омбра тантум: Writober 2026. - Ива Мун

— Например, тот, кто боится, что за это его сожгут на костре. Так было в средневековье. Или из-за того, что его будут считать ненормальным...

Тут Гелене вспомнились некоторые комментарии в её блоге, и она покраснела.

— Ваш папенька был двоемирцем, изучал алхимию. Они с вашей матушкой, кстати, сильной врачевательницей, занимались спасением людей от болезней, до сих пор считающихся неизлечимыми. Чтобы помогать нуждающимся, им необходимо было много времени проводить в экзотерическом мире — так мы называем пространство, откуда вы прибыли.

— Что это значит?

— В переводе — внешний мир, еще его называют "консенсусная реальность", потому что он полон условностей, о которых его обитатели договорились: вот это плохо, а вот это хорошо, это по закону, а это против. В этом мире плохо тем, кто не укладывается в рамки, ищет свой путь, не желая двигаться по проложенным и безопасным дорогам... Ваши родители были такими.

— Но ведь, получается, они не делали ничего плохого! — Гелена даже остановилась. Ей вспомнилось, как бабушка Дуня говорила, что ее папа и мама были непутёвыми, потому и погибли глупо.

— Разумеется, не делали! Напротив, они приносили немалую пользу. Вскоре их деятельностью заинтересовались дельцы, занимающиеся изготовлением снадобий...

— Фармацевтические компании! — догадалась Гелена.

Граф кивнул.

— Этим людям нужны были рецепты препаратов, которые создавал ваш отец, а он не хотел спекулировать на чьей-то беде. Вы ведь знаете, наверное, что истинные целители никогда не зарабатывают на боли?

К сожалению, Гелена знала массу случаев, когда предприимчивые мошенники как раз-таки делали большие деньги в этой сфере... А Мефисто продолжал:

— Вскоре по городу стал бродить чудовищный слух, что от лекарств Виктора Фламеля умерли дети. Как потом выяснилось, ни один из погибших детей не был пациентом ваших родителей, но в экзотерическом мире травля — один из самых изуверских способов борьбы с неугодными. Я умолял Виктора и Марию вернуться на улицу Амонтильядо, где они часто бывали с вами, тогда малышкой, но у них оставались пациенты, для которых нужно было готовить лекарства. В итоге их лабораторию подожгли, они и не смогли выбраться и погибли.

— Но как же так? Неужели какой-то слух мог уничтожить двух магов?

Мефисто вздохнул и отвернулся. Видно было, что ему тяжело дается этот разговор.

— Магия целителей отличается от боевой, тем более — демонической магии, которой, например, владею я. Если бы я был рядом, то непременно спас бы Виктора и Марию, но я выполнял миссию совершенно в другом месте. Весть об их гибели застала меня в пути. Я был в ярости и первым делом занялся вашими поисками и отомстил тем, кто был причастен к злодейству в отношении ваших родителей. Найти их убийц оказалось значительно легче, чем выйти на ваш след. Зная, что им грозит опасность, Виктор и Мария спрятали вас у дальней родственницы, которая, согласно их распоряжению, увезла вас из города, где они погибли, в Рубеженск, дала вам другую фамилию. Почти тридцать лет я искал вас, а потом сомневался, вы ли это: уж слишком велик был ваш скепсис...

Гелену переполняли чувства.

— Как же так? — рассуждала она. — Мама и папа делали добро, были люди, которых они реально спасли, но вот кто-то пустил слух — и все поверили! Это что — массовый гипноз, помутнение рассудка, патологическая наивность?

— Umbra tantum quae videtur... — ответил Мефисто.

— Что? — вздрогнула Гелена и резко развернулась. — Что вы только что сказали?

— Ненавистная с детства латынь... "Лишь тень, которая видится..." Знаете, у Платона есть трактат "Государство". Там он говорит об узниках пещеры. Они смотрят на стену, на которой пляшут тени, и не знают, что эти тени отбрасывают люди и предметы, движущиеся за их спинами. Им кажется, что тени и есть реальность... Старина Платон не знал, что придуманная им аллегория подходит не только к государству. В частной жизни то же самое: многие предпочитают жить лицом к стене. Им проще поддержать сомнительную идею, чем посмотреть правде в глаза. Это особенность экзотерического мира...

— Вот как? — Гелена задумалась. Ей сразу вспомнилась девочка из сна, за спиной которой ходили люди с факелами, отбрасывая тени на стену, на которую она заворожено смотрела. — Понимаете, эти слова, "омбра тантум" сказал мне близкий мне человек — мой сосед Матвей Поликарпович Покровский...

— Неугомонный профессор, — улыбнулся Мефисто. — Знаю такого. Имел с ним продолжительный спор на эту тему. В итоге уважаемый профессор потребовал " чудесных доказательств", и я ему их предоставил...

— Что вы с ним сделали? — Гелена нахмурилась.

— Предложил прокатиться на трамвае.

— На том, что летает по воздуху?

— Ну, он не только летает... — начал граф.

— Вы жестокий человек! — воскликнула Гелена. — Теперь я понимаю, почему он плакал, когда его увозила неотложка!

— Напротив! — горячо возразил Мефисто. — Он был счастлив, когда мы расстались. Я напомнил ему об учении Платона, и он признался, что с юности скепсис был его бронёй. Он вам не рассказывал, что со стороны отца его родственники были священниками (отсюда и его фамилия — Покровский), а со стороны мамы в роду есть закарпатские мольфары? Бабки его на части рвали: одна прочила в семинарию, другая норовила к чудесам приобщать. И так старались, что вызвали у мальчика стойкое отвращение и к тому, и к другому. Он нашёл спасение в науке и исповедовал скепсис как защитную меру от духовного насилия.

— Да, он неоднократно говорил, что является атеистом. Они с бабушкой Дуней из-за этого и дружили.

— Ну вот, а в душе он понимал, что мир значительно сложнее любой догматики — все же кровь мольфаров бродит в потомках, не позволяя полностью игнорировать существование в мире магии. И все его споры и комментарии в вашем блоге имели подтекст: докажите мне, что мир не плоский, совершите чудо, чтобы я убедился.

— Боже! Ну вот убедился и сидит теперь в психушке! — всплеснула руками Гелена. — Меня к нему не пустили, представляете? Он один и правда с ума может сойти!

— А он не один, — улыбнулся граф. — С ним Фавн, которого мы чаще именуем Лесной царь. Забавное козлоногое создание, которого не шибко сведущие люди часто принимают за чёрта из-за роскошных козлиных рогов, копыт и хвоста. А вот профессор сразу узнал и с удовольствием с ним общается. Причем на совершенно законных основаниях: в отделении острых неврозов это считается совершенно нормальным. Там здоровых не любят, а тех, что с голосами в голове и невидимыми друзьями, с интересом изучают, и даже неплохо кормят. А что касается навестить, так это можно. Обязательно организую вам