Навь - Татьяна Филатова

служителем при древней библиотеке, когда книг, к которым ты привык, в твоем мире еще не было. Тогда были свитки и были великие умы и философы, чьи познания Симеон в себя впитывал, как губка. Он был весьма образованным, к тому же набожным человеком, и знания все те, многократно приумноженные за века, он в себе несет по сей день. Однако однажды ему попалась весьма занятная история: о мертвецах, что встают из своих могил и пьют кровь живых людей. Человек, написавший о том, клялся в своем труде, что это отнюдь не сказки и не легенды, а видел он то своими глазами, с большим трудом унеся из того места ноги. По преданию тому живые мертвецы спали днем в своих могилах, а ночью выходили на охоту. Симеон не поверил, однако история та его весьма заинтриговала. Он оставил родные места и отправился туда, где согласно тому рассказу, это и происходило – Русь, ныне – древняя. И как видишь, Сережа, Симеон нашел тех самых мертвецов… Было то еще до крещения Руси, и те, кто сотворил это с нашим Семеном, решили его приобщить к своему делу за ум его редкий, ведь до того им попадались разве что челядь необразованная – дикари. А сами они были древними – еще древнее нашего Семки. Где они сейчас, и что с ними стало – ему только одному и известно. Мне он не докладывал, а я не расспрашивала. В конце концов, мы лишь обитатели Нави – соседи, не более того. Нечисть, нежить… Как угодно нас называют, но нос в дела друг друга мы не засовываем.

- И давно он в Нави обитает? – спросил Сергей.

- Когда на том свете были времена красивые: дворцы, балы, этикет… Сема не выдержал – отправился на тот свет. Ох и навеселился он тогда от души, - расхохоталась Анастасия. – Признаться, я и сама не удержалась в то время – тоже к вам заглянула. Что правда, все эти балы не по мне… Я деревню люблю, - она с улыбкой оглянулась по сторонам. - Что мне те дворцы? – с этой своей образованностью они даже в меня не верят. А вот в деревне люди – это совсем иное. Там и кошек черных стороной обходят, и мусор от порога в угол метут, и чертыхаются… Весело же мне тогда было!

- А потом возвращалась и шила очередную куклу? – усмехнулся Сергей.

- Не без этого, - серьезно ответила Анастасия. – Терпеть не могу изменников. Дома баба своя, десять ртов малолетних! А он меня заприметил и потащил тут же на сеновал… Я жинке его одолжение сделала: бил ее, неверным был… А теперь вот сидит у меня на кроватке покорно: рученьки по швам, глазки – пуговки, в голове – солома, - она снова рассмеялась.

- Не уверен, что то одолжением было: десять детей… - задумался Сергей. – Как их ей было прокормить?

- Не моя забота. Старшие небось помогали. Или вот еще был у меня случай один… Захотелось мне молодость вспомнить: юная, пышная… Косу свою черную в Нави оставила, а там: волосы – пшеница! Ну кровь с молоком, а не девка. Влюбилась – я на такое дело быстрая. И думаю: задержусь… Поживу на том свете по-человечески, воздухом подышу, на солнышко по утрам глядеть буду. В избушку свою мне всегда успеется вернуться… А он, представляешь: жениться удумал. Да не на мне… Привыкла я, что мужики за нос водят часто, и этот лихо вокруг пальца обкрутил. Даже не попрощался: я от людей узнала, что у него невеста беременная.

- И что – прокляла?

- Прокляла, - ехидно улыбаясь, ответила Анастасия. – А как же… С тех пор пока на тот свет надолго не хожу. Так, разве что: подышать.

- Все вы туда ходите, а меня никто переправить не может, - печально сказал Сергей.

- Запомни, Сережа, - серьезно сказала Анастасия, - в Нави каждый сам за себя. И каждый сам переживает как свои успехи, как вон Семен со своей ночной добычей, так и провалы, как Генка когда-то. Или как ты. Вот только Геннадию все же без нас никак не обойтись, - рассмеялась женщина. – Запамятовали мы с тобой о нем, заболтались. А бедолага тем временем все болтается… Идем, снимем немощного, да чаем потом вас напою. А там, глядишь, на новой могилке, какую Сема нынче наверняка уже закапывает, свежая трава поспеет…

- Не могу я смириться с тем, что мне домой нельзя хоть какое-то сообщение передать, - сказал Сергей. – И вы помогать не хотите.

- Напомню тебе, - строго сказала Анастасия, - что ты попал в Навь, а не к апостолу Петру пред вратами Рая. Навь была еще до того, как Русь крестили, и никогда в ней помощников не было. Это место покоя для всех несчастных, проклятых душ, для нечисти и для нежити, как нас называешь ты, ведь мы не можем бесконечно пребывать в мире живых.

- Ты всегда была ведьмой?

- Я всегда была женщиной, - рассмеялась Настасья. – А это одно и то же.

К Анастасии Сергей не пошел и от чая ее отказался. От безысходности и осознания того, что застрял в Нави навсегда, он не мог найти себе место. Шагая по серой улице, он увидел около одного из домов того самого демона, что днем ранее представал перед Сергеем в облике его сына: тот по-прежнему был одет, как Ярослав, вот только одежда теперь была изрядно потрепана и испачкана, а демоническое лицо сразу выдавало Перевертыша.

- Как коршуны кружите надо мной? – спросил его Сергей.

- Как коршуны кружите надо мной… - перекривлял его демон мерзким голосом.

- Вы же не сделаете со мной ничего, когда мое тело умрет, - невозмутимо продолжил он.

- Вы же сделаете со мной все, что пожелаете, когда мое тело умрет, - снова перекривлял его демон, изменив смысл слов Сергея.

- Знакомишься с местными? – услышал Сергей за своей спиной. Он обернулся и увидел Семена, что, довольно улыбаясь, шагал в сторону своего дома.

- Я думал, ты со мной уже и не заговоришь, - удивился Сергей.

- Через пару дней снова стану ворчливым дедом, - усмехнулся тот, - вот тогда и не жди от меня ничего.

- Ты ее похоронил?

- А как же.

- А что