Навь - Татьяна Филатова

- Они легко соглашаются на все, когда видят рядом представительного мужчину при хороших деньгах в кармане, - послышался мужской голос из-за спины.

- Ты деревенский упырь, не более того, - не оборачиваясь, ответил Сергей.

- Вот именно, - усмехнулся Семен, что стоял за ним. – Предстань я перед ней в образе беззубого деда – пошла бы она за мной?

- А что плохого в том, что женщина выбирает молодость, а не старого, вонючего извращенца, у которого во рту торчит пара гнилых зубов?

- По большому счету мне плевать. Но к бедняку эти дамы равнодушны. Я проверял, - ехидно усмехнулся упырь.

- Как ты ее сюда пронес?

- Только с ее разрешения, - ответил Семен. – Без него никак. Я же тебе не ведьма какая-то. Мне от жертвы согласие нужно получить.

- Но ведь ты их обманываешь.

- Отчего же? – расхохотался Семен. – Как раз таки наоборот. Я честно предлагаю им отправиться в Навь – место между миром живых и миром мертвых, где они останутся со мной навсегда. И ты знаешь, Сережа – работает! – он снова засмеялся. – Это раньше нужно было изгаляться, думать, с какой стороны подойти… А сейчас чем безумнее предложение, тем охотнее на него соглашаются.

- Парадокс нынешних нравов… - печально пробубнил себе под нос Сергей, все еще глядя в деревянный гроб. – Куда ты ее теперь?

Сергей повернулся, наконец, к Семену и отметил, что тот выглядит бодро, свежо и по-прежнему молодо.

- Прикопаю, как иначе-то? – развел тот руками, все еще растягивая на лице улыбку, которой эта бедная девушка накануне вечером и поверила. – На холме могилок много… Монаху нашему делать все равно нечего, вот и копает.

- Монаху? – удивился Сергей.

- Чего это я с тобой тут разбазариваюсь, стою? – нервно проговорил Семен. – Мне же таким ходить недолго… Ежели б я на тот свет переехал, то питался бы чаще и выглядел так каждый день. Но на том свете мне нынче не по нраву… Пустые все какие-то стали, негодные…

- Негодные? – с удивлением и раздражением переспросил его Сергей. – Да ты обыкновенный упырь – ты людей жрешь! – он указал на мертвую девушку. – Негодные… Ты себя-то в зеркале давно видел? Ах да, я забыл: упыри не отражаются в зеркале. Очень хорошо, что ты только раз в месяц можешь выбираться на тот свет.

- Да, я жру людей, - с ухмылкой ответил Семен, оголяя длинные, белые клыки. – Но я таким был почти всегда. А вы же, люди, рождены якобы для любви, для добра! Так какого черта в вашем мире столько боли, смерти и слез? Я убиваю для еды, а ваш брат – для удовольствия. Пить кровь – моя природа, вы же это делаете, чтобы отравить жизнь ближнему. Так что не рассказывай мне о моралях, живой. Я по вашему миру ходил столько лет, что даже камни, на какие ступала моя нога, давно превратились в пыль. И все время вам, людям, что-то нужно друг от друга… Так что не читай мне нотаций, а то завтра же получишь палкой по своей пустой голове. И уясни уже: на тот свет тебе не попасть с чьей бы то ни было помощью, кроме того, кто тебя и проклял. А потому смирись и жди конца. А как станешь местным, будешь, как Генка в петле болтаться или Кузьма-рыбак в реке топиться, то ко мне не наведывайся. Раздражаешь ты меня. А теперь проваливай, мне пора со стола прибрать после ужина.

- Мне просто нужно попасть обратно, - опустив глаза, сказал Сергей.

- Это не ко мне, - взваливая себе на плечо тело девушки, ответил Семен. – Я, как ты выразился, обыкновенный деревенский упырь. Завтра снова возьму свою палку и стану дурачком прикидываться, потому что иначе то, что стало с вашим миром, мне, человеку просвещенному, даже отсюда наблюдать тошно. И да, что бы ты мне ни говорил, а я человеком побольше некоторых из вас буду.

- Особенно когда девушек молоденьких жрешь, - уже выходя из дома, буркнул Сергей.

- У всех свои недостатки, - идя следом за ним с телом на плече, сказал упырь. – Ты вот от сына умирающего в свое время отказался.

У Сергея от злости загорелись глаза.

- Что ты об этом знаешь? – прокричал он. – От кого?

- Грехи наши бегут поперед нас, - быстро шагая в сторону холма, на котором стояла церквушка, проговорил Семен. – А твои еще и шлейфом за тобой тянутся…

Нагонять Сергей его не стал – понял, что бессмысленно. Однако он был весьма удивлен не столько оттого, что Беззубый оказался вовсе не беззубым, сколько оттого, что полоумный был на самом деле умной и весьма тонкой личностью. Личностью, что шла теперь к кладбищу в несуществующем месте у несуществующей церкви, чтобы закопать там вполне реальное тело.

- Говорили мы тебе: не лезть к Семену, - услышал он из-за спины голос Анастасии. – А ты все не слушаешь.

- Я вчера не успел поблагодарить, - замялся Сергей.

- Да полно тебе, - махнула рукой Анастасия и поправила вышитый цветами платок на своих плечах. – Перевертыш то был. Один из наших местных бесов. В Навь он редко заглядывает: чаще на том свете сидит да перед людьми в разных образах предстает – развлекается там. Люди те потом по врачам идут, лекарства всякие пьют, чтобы не видеть то, что им Перевертыш показывает. А он веселится, потешается!

- И что, помогают им от него лекарства?

- Всегда за кого-то, кто уповает на снадобья, кто-то за его спиной тихо стоит и молится, - ответила Анастасия. – И вот от этого Перевертыш бежит, как черт от ладана. К слову – черт ладана совершенно не боится.

- Да это я уже понял, раз даже церковь тут у вас… Расскажи мне о Семене. Когда я считал его лишь безумным стариком, мне он мало был интересен, теперь же… Он вампир?

- Вампир, вурдалак, упырь – как хочешь, так и называй, - ответила Анастасия, медленно шагая рядом с Сергеем. – Семен жил очень давно, и имя ему было Симеон. Он был