Навь - Татьяна Филатова
К водительской двери вплотную приблизилось белое облако, в котором Сергей увидел девушку: ее силуэт, ее белое, слегка мерцающее платье, ее распущенные волосы и ее весьма милую улыбку. Казалось, девушка заигрывала с ним, окутывая туманом белый кроссовер. Сергей проверил, точно ли закрыты двери, затем выключил фары, однако происходящее снаружи ему было прекрасно видно и без них: навьи, словно светящиеся призраки, кружили вокруг его машины, а та, что стояла около водительской двери, без сомнений, желала попасть внутрь. Сергей вдруг увидел, как тот самый белый туман, словно пар, попадает теперь в салон машины из дефлекторов. Он пытался дуть на белую дымку, но та не развеивалась, наоборот – казалась плотной, осязаемой. И вот уже спустя мгновение рядом с Сергеем на пассажирском сиденье сидит она – та самая девица в белом, мерцающем платье, кожа которой светилась в темноте, переливая серебром. Она мило улыбнулась Сергею, что вжимался в сиденье, желая хоть как-то отдалиться от призрака, затем навья протянула к нему свою нежную ручку и коснулась щеки мужчины. По телу Сергея пробежался холод: как от леденящего его душу (а здесь только душа его и была) страха, так и от холода, что веял от худенькой, полупрозрачной руки. Сергею уже хотелось поддаться, протянуть свою руку в ответ и коснуться призрачных ланит, как вдруг он пришел в себя: тонкая, почти полностью прозрачная кожа на руке девушки стала стремительно морщиться, покрываясь темными, старческими пятнами. Через нее Сергей теперь видел кости – фаланги пальцев, покрученные артритом. Он поднял глаза и увидел рядом с собой сидящую жуткую, мерзкую старуху с белесыми глазами, чьи длинные, седые, засмоленные волосы свисали паклями из-под призрачного покрывала, которым была покрыта голова. Сергей ухватился за ручку автомобильной двери, но вовремя заметил стоявшего снаружи рядом с ней другого призрака, подобного тому, что уже находился в салоне.
- Что вам от меня нужно? – со страхом и раздражением в голосе спросил он. Мерзкая старуха, что сидела рядом, снова протянула свою костлявую руку к лицу Сергея и даже провела пальцем по его щеке, где у того тут же запекло огнем, словно навья коснулась его не пальцем, а раскаленной кочергой.
- Недолго осталось, - прохрипела старуха. – Девять дней проходишь и сгинешь. И будешь в Нави навеки, покуда не закопают тебя здесь в ином обличии.
- Пошла прочь, - не имея возможности что-то сделать, озлобленно, сквозь зубы прошипел Сергей.
- Отмолить тебя на том свете пытаются, да без толку все, - продолжая водить призрачным, раскаленным добела пальцем по пылающей от боли огнем коже Сергея, говорил призрак. – Хоть отпевай, хоть отмаливай… Покуда проклятие не вступит в свою полную силу, или же покуда его у тебя кто добровольно не заберет – так и будешь лежать ни живой, ни мертвый. Нет до тебя дела нам. Тратить свое время на живых в Нави – все равно что голодному искать утешения среди еды, нарисованной на картине: вроде вкусно, а все равно не наешься…
- Вы бываете на том свете, - перебарывая страх, сказал Сергей. – Отведите меня туда.
Старуха рассмеялась, и лицо ее замерцало, становясь то снова молодым и красивым, то опять старым и неживым. Вдруг навья прекратила смеяться и стала приближаться к лицу Сергея своим лицом, словно паря в салоне автомобиля.
- В Навь живому попасть можно только по приглашению мертвых, - шепнула она ему прямо рядом с ухом. – Как и выбраться…
Призрак исчез – растворился, оставив после себя белую мерцающую дымку, что заполонила собой весь салон автомобиля.
- Нечисть… - только и проговорил Сергей.
Эту ночь он не спал: не мог, да уже и не хотел. Гена и Настасья были правы: в Нави никто не спит. Призраки еще долго кружили вокруг белого автомобиля, но скорее, чтобы запугать Сергея, чем причинить ему вред. Беззубый Семен, на деле оказавшийся очень даже зубастым, демоны в образе детей, тот перевертыш в черной комнате, навьи и даже сама Настасья – все они лишь играли с Сергеем, не видя в нем, судя по всему, особого интереса. Однако слова о том, что он должен сгинуть за девять дней, в его памяти засели плотно.
Как только снаружи стало светло, Сергей, убедившись, что рядом с его автомобилем никого нет, вышел из него. Он прошел немного вперед в сторону деревни, где на сухой земле нашел небольшой след от крови, вытекшей здесь этой ночью из ран на шеи девушки, пока упырь, притащивший ее сюда, вел беседу с другим живым – с Сергеем. От того места шел тонкий кровавый след – оставшаяся в теле бедной девушки кровь, вероятно, капала уже из огромной раны на ее шее, когда Семен, ставший для Сергея теперь еще более омерзительным, чем был, тащил тело в деревню. Сергей пошел по следу, который привел его к маленькому домику с поваленным, давно прогнившим забором и заколоченными ставнями. Дверь была плотно закрыта, и Сергею пришлось навалиться на нее, чтобы та поддалась. Внутри, что ожидаемо, было темно, и Сергей вновь включил фонарь на смартфоне, отметив для себя, что судьба проявила к нему снисходительность и благосклонность, отправив его в это про́клятое, забытое (или, все же, созданное) Богом место вместе с его автомобилем и телефоном. И пускай те не выполняли здесь свои прямые функции, само их наличие в Нави вселяло в Сергея надежду, что все это не навсегда.
В избе была всего одна комната, в конце которой стояла старая русская печь. Разумеется, печь ту никто не топил – единственный огонь в этом месте Сергей встречал только в печи Настасьи, которая ежедневно и бесперебойно поставляла нежити чай, заваренный ею из могильной травы. В доме Семена же рядом с печью на деревянной скамейке стоял самый обыкновенный сколоченный из досок деревянный гроб, в каких в прошлые века хоронили крестьян. Подойдя ближе и уже брезгливо прикрывая лицо рукой, Сергей увидел в том гробу жертву упыря: это была девушка на вид лет двадцати, не больше, ее кожа в этом сером воздухе, казалось,