Две стороны луны - Надежда Воронцова

Почему же Артем сначала был готов ей поверить? Ответ был прост: он был раздавлен смертью Максима. Когда человек теряет близкого, слова о том, что дух усопшего где-то рядом, звучат как спасительная соломинка. Это так соблазнительно — верить, что не все потеряно. Но когда к Артему вернулся холодный рассудок, включилась логика. Его мир подчинялся строгим законам физики, и впустить в него что-то необъяснимое было невыносимо трудно. С детства нас учат, что есть наука, а все остальное — мракобесие и аферы. В глазах Артема Алиса превратилась в мошенницу.

«Зачем ей врать?» — мог бы спросить он себя. И сам бы ответил: «Наверное, чтобы скрыть свою причастность к преступлению». Но если бы это было так, стала бы она так рисковать, выдвигая столь безумную версию? Тонкий расчет? Алиса понимала: будь она на его месте, тоже сомневалась бы. И все же он не сдал ее полиции, а просто взял время на раздумья.

Она могла сколько угодно оправдывать его скепсис, но ее собственный мир не ограничивался физикой. В нем жили призраки, предчувствия и тайны. Два мира столкнулись, и теперь вопрос был лишь в том, кто кого переубедит.

На кухне резко похолодало. Алиса обхватила себя руками, пытаясь согреться, и вгляделась в пустоту. Кто почтит ее своим присутствием на этот раз?

Сначала появилась едва заметная дымка, которая постепенно густела, обретая человеческие очертания. Алиса затаила дыхание: она впервые видела сам процесс появления призрака. Обычно они просто возникали из ниоткуда, и она никогда не задумывалась, как и откуда они приходят. А стоило бы.

Наконец, силуэт стал узнаваемым. Это был Максим. Он становился все плотнее, и вскоре перестал отличаться от обычного подростка из плоти и крови. Если бы не ледяной холод, исходящий от него, можно было забыть, что перед ней призрак. Максим смотрел на нее грустно, почти осуждающе. Обычно Алиса слышала призраков так же, как живых людей, но голос Максима звучал иначе — одновременно снаружи и где-то внутри нее.

— Ты забыла самое главное, — произнес он.

Алиса молчала. Она знала, что он может исчезнуть в любую секунду, и не хотела тратить время на пустые вопросы. Все, что нужно, он скажет сам.

— Ничего не происходит просто так, — продолжил Максим. — Даже у самых необычных вещей есть логическое объяснение. Для всех миров и существ существует незыблемая логика. Просто вы не всегда готовы принять ее. Ты знаешь, почему именно ты?

Алиса покачала головой. После смерти приемных родителей она часто задавалась этим вопросом. Сама себе отвечала: «невезучая», «проклятая». Но она никогда не спрашивала себя, что в ней такого особенного, почему именно ее призраки выбрали своим собеседником в мире живых.

Максим улыбнулся. С той же мягкой улыбкой он поднял руку и указал на шрам на запястье. Алиса знала этот след до мельчайших деталей. В юности она часто рассматривала его, пытаясь разгадать значение. Но в ее жизни было столько странностей, что эту отметину — самую странную из всех — она предпочла проигнорировать. Более того, она проигнорировала точно такую же метку на руке Максима. А ведь именно она когда-то связала их, заставила поверить, что, потянув за эту ниточку, она сможет разгадать свое прошлое.

Максим прижал ладонь к шраму, и Алиса почувствовала обжигающий холод там, где его пальцы касались её кожи. Она смотрела на него во все глаза, не в силах отвести взгляд.

— Почему? — она запнулась. — Почему я чувствую это?

Парень неопределенно пожал плечами.

— Здесь мне открывается гораздо больше, но я не всеведущ. На многие вопросы тебе придется найти ответы самой. Я знаю лишь одно: мы связаны. Всегда были связаны, просто не догадывались об этом. Мне плохо, я хочу уйти, но не могу. Смотри.

Максим подошел ближе. В комнате стало еще холоднее — казалось, воздух начал кристаллизоваться от мороза.

— Ты видишь?

— Что я должна видеть? По-моему, я и так достаточно… — Алиса резко замолчала.

Она действительно увидела. От её руки к руке Максима тянулась прозрачная нить. Тонкая на вид, но пугающе прочная — такую не разорвать. Оба её конца уходили в шрамы, заставляя их пульсировать алым светом, словно ожоги были получены не годы назад, а всего несколько часов назад.

— Ирония судьбы, — тихо произнес Максим. — Нить моей жизни оборвалась, но другая удерживает меня в мире живых.

— Ты знаешь, что это такое?

— Нет. Но я знаю: как только мы найдем способ её разорвать, я смогу уйти.

— Может, дело в том, что я вижу призраков? — предположила Алиса. — Ты привязался ко мне, чтобы я нашла твоего убийцу и отомстила за тебя?

— Не уверен, — Максим покачал головой. — Дело в шраме. Мы связаны через него. При жизни я чувствовал гораздо больше, чем обычные люди, но не мог никому об этом рассказать.

Алиса усмехнулась — ей это было до боли знакомо. Парень замолчал, погрузившись в свои мысли.

— При жизни я чувствовал только тебя, но есть и другие. Раньше я сомневался, но теперь уверен. Я наблюдал за тобой, но не решался подойти. Знал, что мы похожи. А теперь я чувствую больше: таких, как мы, много, и нам грозит опасность.

Алиса не могла поверить своим ушам. Он наблюдал за ней? Чувствовал её? Как такое возможно? Впрочем, разве общение с призраками поддается логике?

— Другие тоже могут говорить с ними?

— Насколько я понимаю, не все. Но все мы особенные. Кто-то заглядывает за грань, кто-то видит прошлое или будущее. Я мог чувствовать «своих» и предвидеть грядущее.

— Но почему же тогда…

— Если ты о том, почему я не предвидел свою смерть, — перебил он, — то свою судьбу я видеть не мог. А вот тебя видел еще в детстве, в своих снах. Ты особенная, Алиса. Не только из-за способностей, но и из-за своего предназначения.

— Что это значит?

— Не знаю, — Максим нахмурился. — Я пытался спрашивать, но никто толком не знает. Все напуганы. Что-то происходит, и это угрожает не только миру живых, но и миру мертвых. Нам нужно понять, кто мы и почему можем больше, чем остальные. Ты говорила, твоя мать умерла. А что насчет отца?

Алиса внимательно смотрела на призрака. Она давно не вела таких долгих разговоров. В юности она часто общалась с духами, а потом они исчезли. Скучала ли она? Наверное. Это была часть её души, которую пора было принять. Но сейчас всё было иначе: она чувствовала себя так, будто говорит с младшим братом.