Навь - Татьяна Филатова

приходят во сне к бабам тем, что детей скинули. Пугают их, на больное давят, бывает, что и до греха доводят. Бабы думают, что это детки их из мира мертвых к ним приходят, но не так это: нет нужды нерожденным младенцам из облаков в грешный мир спускаться, а вот демону из нижнего мира ох как охота к живым попасть хоть на минуточку!

- А чего они ко мне пристали? Я же даже не женщина.

- На безрыбье и рак рыба, - расхохоталась гадалка. – Кстати, Сережа… А с рыбаком ты нашим знаком? С Кузьмой-то?

- Да нужно дойти… Все никак. Слыхал я о нем. А ты-то сама, Наталья Святославовна, что здесь делала?

- Место здесь тонкое, - тихо проговорила старуха, - между этим и тем светом. Вот игоши отсюда туда в месте этом и прыгают. Да и я своей Наталке отсюда передаю, порой, ответы на вопросы, какие ей там люди задают. И травки тут всякие собираю.

- А как выйти отсюда? – оборачиваясь по сторонам, спросил Сергей, который уже не на шутку разнервничался.

- Ох, живые… - запричитала старуха. – Идем, проведу я тебя до твоей повозки, пока наш местный детский сад все ноги тебе не отгрыз…

Сергей всю ночь просидел в машине с закрытыми глазами, думая о сыне. Как? Откуда взялось это проклятие? Кто проклял самого Сергея? Анастасия убеждена, что чаще всего проклинают именно женщины, и ведьмами для этого им быть вовсе не обязательно, но много ли подозреваемых?

До Кристины Сергей встречался с несколькими девушками, но он был молод и, как и многие, не рассматривал те отношения, как серьезные и долгосрочные. Не проклинать же за это? Да и с Кристиной, в общем-то, вышло не совсем по любви. С его стороны не вышло – она, разумеется, Сергея тогда любила по-настоящему. Впрочем, как он понимал, любит и сейчас. Несмотря ни на что. Но их брак был, что называется – по залету, и Сергей, как ответственный человек, был обязан жениться на Кристине. К тому же ее отец – ныне покойный тесть Сергея, генерал в отставке, не позволил бы этому смазливому блондину бросить его беременную дочь опозоренной. К счастью для тестя – как бы цинично это ни звучало, – он не застал болезнь внука, которого любил, казалось, больше собственной жизни. Сергей ценил заботу о его сыне от отца Кристины, а еще он понимал, что, будь тот жив, он, видя, как его малодушный зять сбегает от ответственности по уходу за больным ребенком, заставил дочь с ним развестись еще раньше, если вообще самолично не прибил бы непутевого зятька.

Сергей осознавал, что впервые разрешает себе ощущать стыд, который все это время искусственно заглушал внутри себя. Он всегда знал, что неправ, знал, что поступает весьма низко, но открыто признать этого не мог, потому что не хотел, оттого и срывался на бывшую жену, пытаясь ответственность за свое малодушие переложить на нее, обвиняя ее притом в излишней требовательности.

- Ну и идиот же ты, Сережа, - закрыв глаза и откинувшись на сиденье своего автомобиля, бормотал Сергей. – Последний подонок.

Что-то холодное, что-то скользкое коснулось его руки, что лежала на кожаном подлокотнике. Сергей одернул ее, выругался, захотел приподняться, чтобы включить в салоне свет, но в этот момент то, что только что касалось ладони, теперь обвило шею Сергея, обвив еще и подголовник его сиденья, на котором и лежала голова. Сергей тут же ощутил, что не может дышать, и ухватился руками за то, что его душило, обмотав несколько раз шею и крепко затягиваясь на ней. По ощущениям, а также по шипению, что раздавалось у его уха, Сергей понял, что его обвила змея. Она стягивалась, как удавка, и Сергей чувствовал, как его лицо, его глаза и всю голову распирает от давления. Он пытался пальцами обхватить скользкое тело, но змея несколько раз больно укусила его, отчего пальцы, казалось, парализовало.

Продолжая бороться, но понимая, что теряет силы, Сергей все же смог приподнять голову и взглянуть в зеркало заднего вида. В салоне, как и снаружи автомобиля, была кромешная темнота, однако Сергей увидел в зеркале пару светящихся глаз – человеческих, обладатель которых, судя по всему, находился на заднем сиденье. Их взгляды пересеклись, и хватка вмиг ослабла, благодаря чему Сергей смог сделать глубокий, громкий вдох и закашлять. Он почувствовал, как между его пальцев проскользнуло холодное, скользкое, длинное тело. Сергей быстро открыл дверь автомобиля, отчего лампочка в салоне тут же загорелась, но он не увидел никого, кроме себя, однако услышал шелест и посмотрел вниз: он успел заметить, как длинная змея выползла из салона автомобиля и тут же скрылась в траве.

- Кто ты? – закричал Сергей, стоя теперь рядом со своей машиной. – Что вам еще от меня нужно? – он опустил голову вниз и прошептал: - Я и так уже не жилец…

Как только снаружи стало что-то видно, Сергей тут же покинул свое временное обитание. В машине ноги затекли – значит, еще живой. Он снял туфли, подвернул разодранные игошами штанины и зашагал в сторону речки. Казалось, расстояние было большим, но пройдя всего несколько домов, ему уже была видна темная гладь воды. Сергей шел и думал, что будь это настоящей русской деревней – он был бы счастлив: свежий воздух, роса на траве, петухи кричат, утренняя прохлада… Но из всего этого здесь была лишь трава, и та без росы: сухая, колючая, неживая, как и все в этом проклятом месте. Петухов, как и других птиц, в Нави не было, кроме несчастных пташек, чьи не разлагающиеся тельца лежали в сундуке Настасьи Ильиничны. Змея… Сергей понимал, что животных здесь тоже нет, а, значит, змеей обернулась очередная нечисть, желающая коснуться человеческого тепла, знать бы только, какая именно нечисть…

Он увидел помост и широкую спину рыбака, что там сидел. «Дошел», - подумал Сергей и направился к берегу, оглядываясь по сторонам, зная, что даже здесь его кто угодно может поджидать.

- Ну что – клюет? – окрикнул Сергей рыбака, еще не дойдя до помоста.

- Здесь давно не клюет, - негромко ответил хриплый мужской голос, однако рыбак не обернулся. – Но ты все равно не кричи.

- Так рыбы же нет, - усмехнулся Сергей, ступая на гнилой, шатающийся и скрипящий помост.

- А я тишину люблю, -