Улитка с уклоном - Александр Эйпур
– Но жизнь помалу налаживалась, надо понимать?
– Мы переселились в «Москвич». Потом институт…
– Мама опять выиграла?
– Институт снёс наше жилище. Во время субботника, это уже вошло в кровь, территории зачищаются от картона. Наш домик не выдержал. Институт занял первое место в Союзе по сдаче макулатуры, и мама отправилась к декану. По вашей, дескать, милости, мы лишились жилья. Хитрый жук, он обо всём в курсе: так у вас «Москвич», думаете, мы тут только кофий распиваем. Но какие слова она нашла, никто не вспомнил, в итоге – мне дали общежитие. Вместе с ребятами ходил на лекции, примелькался, а там и диплом на носу. Во время дежурства в комнате учёта, сам себя поставил на учёт, стипендию назначил. И докатился до выпускного…
У хозяина мозги работали всё лучше, сам сообразил:
– И на выпускном ОНА ушла с другим.
Пурнаедов икнул.
– Мы разве вместе заканчивали?
– Родительские «Жигули» стояли во дворе инъяза, мне прочили перспективу дипломата. Они как раз вошли в моду: чёрный верх, замочки, внутри до пяти отделений. И Родина позвала одним из первых, я даже не знаю, за какие заслуги. На выпускном от меня ни одна не ушла, это к слову. – Товарищ поднял графин, взвесил на глазок. – Если экономить, то до конца рабочего дня можно.
– Я не против, а пока хотелось бы уточнить.
– Я в курсе. Коллектив сложился так, что выскочек не терпим.
Пурнаедов задумался, закусывая локтем.
– То есть, передовикам ничего не светит?
– Почему же, только в день приезда комиссии. Передовиков нет у нас. Мы делаем одно большое дело, известна общая сумма, бухгалтеру проще делить на известное число, никого впереди, никого сзади. Здоровые отношения – это в первую очередь, не больные. Скажет партия – снесём, к чёртовой бабушке, и пусть на Материке не все в курсе, что мы впереди планеты всей.
В настенных часах отвалилась стрелка. Вот и конец рабочего дня. Они второпях, уже на ногах, опрокинули осадок из графина, чтобы не оставалось на завтра. Поддерживая друг друга под руки, плавно вывалились в коридор и влились в шеренги трудящихся, кто не спешит по магазинам, как где-то там.До ужина прорва времени, можно многое успеть. Пройтись по парку, нагулять аппетит, прикинуть, сильно ли испарился уровень воды в фонтане. Делайте ставки, товарищи, и вас не забудут.
Если отойти от Управления метров на двести и оглянуться, то можно примерно рассмотреть размах пятилетки, запечатлённый в каждом листочке берёзы. В просвете аллеи, если позволит дальнозоркость, можно опознать засекреченный супертанк, незримую границу без пограничников. Лес тоже потрудился на славу, хотя отсюда итогов не увидеть. Оборонные объекты не переползают границ, этот момент оговорён сторонами, без подписания соглашений, как само собой разумеющееся.
А оглянуться – так сотрудники чешут по своим маршрутам, как бы не зная друг друга. Мы не на работе, и это хорошо. Отдыхать нужно уметь друг от друга, иначе можно. А то придумали понедельники и пятницы, как значимые вехи. Если жизнь можно докатить до ста, то стоят ли понедельники упоминания? Это всё равно, что иголку в Лесу на магнит клеить.
С северной стороны шла косая туча, с виду похожая на руку с серпом. Нижний край пропахивал полосу, как противотанковый ров. Деревья уступали режущему инструменту дорогу, выдавая эффект паники, как перенаселение на отдельных участках местности. Они же могут погибнуть, если разобраться. Но и под лемех небесного Плуга никому не охота попадать.
Туча не дошла до супертанка, рывком остановилась. Проверка тормозов. Или опустел бак. Причин всегда больше, чем версий. Иногда бывает наоборот.
Парк обычно встречал тружеников нежным приветствием: бедненькие, натрудились, никакого просвета от беЗконечных будней. Эти выходные – только подразниться, нервы на пределе. А ещё надо думать про детей. Дети нужны везде, но почему-то есть лишь у коменданта. Живые, настоящие, аж девять громких ртов. У прочих наблюдается хороший набор кукол, поэтому коридоры и лестницы общежития не ведают крови, молочных зубов. За детьми постоянно ходят две уборщицы, затирают следы, уничтожают улики. Отец лично вставляет стекла, если погодные условия или случается каменная болезнь. Раза два в год, когда туда-сюда носятся птицы, камни оживают и пробуют летать. Вам же не понравится, когда совсем. Тут, как ни крути, а дело знают. Ужин и простокваша, в жизни постоянно происходит, и отторгать измены не стоит: всё к лучшему. Бодались столько лет – и тут облегчение, как ни пожать руку?
Аркадий галопом примчал, прямо весь на дрожжах. Брат понимал, что-то открыли с напарником. Этот «Тонна-сто» не уставал удивлять. Что на этот раз?
Борис затаскивал светоловушки в фойе, перехватывал ребят покрепче:
– На шестой? Бери два мешка.
Никто не сопротивлялся. Свет ночью нужен, как щекотная канализация. Слух давно полз, ситуация зрела, пока не заговорили на всех этажах. Доктор опрашивал на вечерних процедурах дам, вёл статистику.
– Садитесь на унитаз, извиняюсь за подробности, и вам кажется, что попу кто-то щекочет.
– Давно не кажется. – Очередная пациентка плавно застёгивается на ходу, устремляясь на выход. Очередь большая, надо всем до отбоя успеть.
Жудипья не повторяется, с другой пациенткой продолжает беседу:
– Уже многим не кажется, кто-то успевает заметить побег.
– Сама восемь раз наблюдала. Веточка, на конце цветочек с парой листиков. Как поцелуй в…
– Ну, должен сказать, хорошая попа нуждается. – Жудипья задаёт следующий вопрос, плавно вытекающий из предыдущего: – Одни думают, в трубах канализации поселились деревья.
– И я придерживаюсь этой версии.
– Отлично! Так мы обязательно нащупаем… – Доктор не отрывался от занятия, продолжал поиски отклонений от нормы в органах, массировал обе груди, чтобы не случались застои в молочных железах. – Я хотел сказать, найдём истинную причину щекотки. Если это побеги, то обратим взоры к природе. Побеги однажды становятся ветками, ветки увеличиваются в диаметре, – всё зависит от питания.
Дама тут же нашлась:
– А вы знаете, мне, конечно, трудно сознаваться, но простоквашу стал принимать организм. Думаю, он ещё многое способен принять.
Доктор задумался, потеребил подбородок. Женщина в его вкусе, прямо на выданье. Больше сорока красавиц давно легли в его секретное досье, и он пока не знал, что делать.
Решение пришло само.
– Вы пройдите на ту половину кабинета, ложитесь. Я скоро подойду, а сейчас выйду к людям в очереди.
Дама не проявила какие-то требования, просто подчинилась.