Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Брат заварил кофе на двоих, подсунул стакан. Не помогло. Да что ж там такого наобещал «Тонна-сто», что вывел из строя главного прогноз-мастера?! Смотреть больно: начинает говорить – как положено: набрал воздуху, рот открыл, и… «Г-г!»
Лёгкий массаж затылка, братский поцелуй в макушку – ничто не помогало. Гыкает, никак из грязи не выползет, буксует всеми колёсами. И злится на себя, глаза вот-вот из орбит полезут.
Брат попробовал лёгкое постукивание по затылку. Появился звук «Ж». Ну, с этим у нас полегче, не так много слов на букву «ж».
– Жлоб? Жмот, жулик?
Аркадий радостно кивнул.
– С одним направлением определились. Значит, кто-то кое-где у нас порой, жулик. Хорошая работа, идём дальше. Осталось установить, кого ты наградил этим определением. Начнём с простого. Это я?
Аркадий долго и целенаправленно крутил головой, потому как брат многих знал по именам и должностям, но найти жулика среди них никак не удавалось.
– Да что ж такое? – Борис вышел из комнаты ополоснуть стаканы, ни на минуту не прерывал размышлений. Доктор Жудипья не подошёл, хотя первые буквы подталкивали к зачислению в список… Мысленно обежав весь круг общения, Борис вернулся к изначальной точке. По губам судить – в имени должно быть две буквы «о», и Домарощинер очень подходил, да обстоятельства на его стороне.
Уразумев, что простыми методами задача не упразднится, Боря вышел в коридор, поймал Люську за локоток. Она в общежитии считается поэтессой, без особых построений. Раза два в год, к 23-му и в Восьмому, выдаст по четыре строки, и тем сыта.
– Люсь, тут нобелевский лауреат заблудился во дне вчерашнем, надо бы вывести из Лесу.
– Женат?
– В том-то и дело. Был бы – жена поставила б на место.
Люська хватает на лету, оглядела коридор. Конкуренция бушует по всем этажам, только в данную минуту на горизонте никого.
– Ладно, подежурь на коридоре, я его в чувства приведу. – Запомнила надпись на дверях, чтобы самой не заблудиться. С ленинской комнатой у каждого связаны свои воспоминания: когда выговор влепили, когда на премию выдвигали.
Брат честно держал пост, для полноты картины винтовки за плечами недоставало. Дамы – как сговорились: можете Аркашу позвать? И одна за другой, просто невезение какое-то. Всем сегодня приспичило послушать истории в его исполнении, анекдоты, – по части персональных развлечений ему равных в общежитии не найти. До кого только теперь дошла весть о гостивших сталкерах: бросились вниз, а уже всех разобрали.
– А кто тут у нас такой потерянный? – с этими словами Люся вошла в номер и закрыла за собой двери. Борис отмерил три шага в одну сторону, шесть шагов в обратную, тем самым определил границы объекта и приступил к несению службы. Первые же полчаса дали понять, насколько популярен брат у дам.
– Скажите, Аркадий выйдет подышать вечерним воздухом?
– Не подскажете, Аркадий вернулся с работы?
– Аркадий обещал рассказать содержание нового фильма. Он дома?
– Он книжку обещал, добрый вечер. – Дамы шли потоком, и каждая со своей версией.
– Название помните? – на всякий случай уточнил страж.
– «Моральный кодекс строителя…» что-то там.
– А, этого добра и я могу.
– Нет, мне нужен Аркаша.
Брат изумился. Живём в одном номере, а про родного брата почти ничего не знаем. И когда он успевает завоёвывать женские сердца? Видимо, так совпало: сталкеры и слухи, упущенные возможности, и Аркадий – как маяк в этом смутном часе. Помутнение нашло, не сказать, что всеобщее, но как-то с сумерками связанное напрямую.
Шёл второй час службы, Люська честно отнеслась к поручению. Наконец, выстрелила в коридор, едва переводя дыхание. На лице – полная уверенность, что коммунизм не за горами.
Следом выглянул брат, протянул дамские трусики:
– Забери. Не надо нас компрометировать.
Борис с облегчением вздохнул:
– Ты сам в порядке?
– Заходи!
То, что женщина может подарить или вернуть нам полноценного человека, наукой доказано. А теперь – и экспериментально. Боря присел на край постели, приготовился слушать.
– Итак… Ай, да Люська! Но к делу. Гнать надо таких!
– Не понял…
– Таких, как «Тонна-сто». Он высчитал, что в 1991-м великий Советский Союз распадётся на отдельные княжества. Власть захватят местные феодалы и продолжат грабить население.
Борис проглотил ком, образовавшийся в горле при таком наборе слов.
– Гнать! – Он согласился, что это перебор. Каким надо быть отщепенцем, чтобы замахнуться на святое, э-э, на завоевания великого Октября? Почему октября – не очень понятно, поскольку итоги смели на ноябрь. Если вы такие поборники истины, и тут же сломали календарь, какое вам дело до того, как считает народ?
Аркадий угрожающе распахивал рот и закрывал. У него не хватало слов, и Боря, не дожидаясь кризиса, позвал из коридора следующую.
– У вас есть пятнадцать минут, на большее просто нет времени. Революция в опасности.
По партийной линии Аркаша ещё ни разу не был замечен, а тут помогло. Выпроводив гостью с моральным кодексом, он пригласил следующую, как вошёл в раж.
– Брат!
Без пользы предупреждения! Он уже вводил в курс дела нового строителя, за закрытыми дверьми. Боря посчитал своим долгом счесть желающих общения с братом, в ком очнулся неподдельный интерес к планам партии. По сравнению с медосмотром у Жудипьи, мы ещё проигрывали, но вечер длился томно, размазывая всполохи заката по дальнему окну. И одна мысль не давала покоя: выдержит ли пламенное сердце брата, хватит ли его на всех страждущих? Тут бы подставить плечо самому, но как донести в верных смыслах, чтобы не подумали, будто это зависть?
Едва дождавшись выхода читательницы с брошюрой, он вскочил в номер.
– Теперь ты подежурь. Я буду принимать.
– Отлично! И я получу передышку.
Потом, конечно, по общежитию долго будут циркулировать слухи о рекордах, но в те часы никто не думал. Последствия – они для конкретных целей, как накопление опыта.
Отведя душу, братья выглянули в коридор. Страждущие закончились, можно спокойно продолжить. У обоих светились лица, с них читалось: надо же! То ни одной, то стая!
– Но вернёмся к разговору, утро не будет ждать. – Боре не терпелось получить ясность по существу вопроса. – Сколько