Эмили - Рэт Джеймс Уайт

- Эта гребаная больная сука! - Байрон зарычал и выглядел так, словно хотел кого-нибудь ударить. - И ты не заявили об этом? Почему ты сразу после этого не пошла в полицию?

- И сказать им, что моя подружка убила младенца, пока мы трахались, и заставила меня пить его кровь? Вы бы поверили, что я не знала, что она планирует? Вы бы поверили, что я не была частью всего этого? Моя сперма все еще была внутри Эмили. У меня в желудке была кровь младенца. Там была моя ДНК. Меня бы сразу отправили в тюрьму.

Детектив Сирс протянул руку и положил ее на плечо Калы.

- Все в порядке. Мы понимаем, что ты была напугана. Ты была просто ребенком. От тебя нельзя было ожидать, что ты знаешь, как справиться с чем-то подобным. И что случилось после этого? 

- Я предполагаю, вы не превратились в оборотней?

- Нет, но я думаю, Эмили, возможно, превратилась. Или по крайней мере она думала, что превратилась. После той ночи ситуация начала обостряться.

- Каким образом?

- Она стала убивать больше.

Я пыталась избегать ее после этого. Джейка и Уэйна я могла оправдать. Они были мудаками, и я не была уверена наверняка, что они мертвы. Я могла убедить себя, что они выжили. Даже если глубоко внутри я знала, что маловероятно, что они живы, я на самом деле не видела, как они умирают. Но младенец... Mладенца я видела своими глазами. Я попробовала его кровь. Это было слишком.

Шли дни, а я не отвечалa на ее электронные письма и не перезванивалa на ее сообщения. Когда она звонила, я не брала трубку. Я не ходила в школу целую неделю, и когда наконец вернулась, тщательно избегала ее. Я знала ее расписание, поэтому следила, чтобы никогда не быть рядом с ее классами, когда она должна была там быть. В общих классах я находила причины уйти раньше нее. Если я замечала ее в коридоре, сразу разворачивалась и шла в другую сторону. Это длилось недолго. От нее было не укрыться.

Однажды утром я нашла стихотворение в своем шкафчике. Мы раньше все время писали стихи и готические тексты песен друг другу. Иногда сидели на кладбище и читали стихи графа де Лотреамона или Шарля Бодлера. Я хотела когда-нибудь стать автором песен. Стихи, которые мы писали друг другу, всегда были мрачными, тревожными и мелодраматичными. Типичная подростковая хрень - ну, типичная гот/эмо подростковая хрень. Но что-то в этом стихотворении показалось мне настоящим. Не чувствовалось, будто она пытается драматизировать. Я чувствовала, что она действительно изливает сердце, и это меня задело.

Оно было написано на коричневой пергаментной бумаге. Я сразу узнала почерк Эмили и ожидала, что это будет какая-то угроза. Когда прочитала, чуть не расплакалась. Оно было прекрасным и печальным.

Я прожила эту жизнь тысячу раз

и тысячу раз умирала.

Тысячу раз я прошла сквозь

бесконечные испытания любви.

Тысячу раз я смотрела в глаза

разбитого сердца.

Тысячу раз я клялась,

что нас никогда не разлучит.

Но теперь любовь моя уплыла,

как осенний лист, сорванный ветром.

И каждую ночь я оплакиваю тебя

тысячью слeз скорби.

Часть меня хотела тогда бежать к ней, утешить ее, простить за все. Эмили была моей первой любовью - какой бы она ни была. Есть часть ее, которая всегда будет со мной, хорошая или плохая. Я знаю, как это звучит, но это правда. Я не могу это изменить. Но я не могла перестать думать о том младенце, о том, как Эмили перерезала ему горло. Я не могла выкинуть это из головы. Одна только мысль о той ночи на кладбище вернула мне ощущение крови того младенца у меня во рту, ее вкус, консистенцию - густую, теплую, медного оттенка. Это вернуло мне ощущение того, как член волка проникает в меня, разрывая мою прямую кишку, как руки Эмили ласкают меня. Звук смеха Эмили. Стыд.

Я скомкала стихотворение и затолкала его за два больших учебника. У меня не хватило духу выбросить его в мусор. На следующее утро она зажала меня у шкафчика.

- Какого хера ты делаешь? - потребовала Эмили.

Ее лицо исказилось от ярости. Хотя я была почти на фут выше нее, я вздрогнула и начала съеживаться под ее яростным взглядом, как персик на летнем солнце.

- Я... я просто беру учебник по истории, - сказала я, пытаясь избежать ее взгляда.

Я достала учебник по истории из шкафчика и увидела под ним скомканный кусок пергаментной бумаги. Эмили тоже его увидела. Выражение ее глаз заставило меня испугаться, что она ударит меня ножом прямо там, в коридоре.

- Ты прекрасно знаешь, что, блядь, я имею в виду. Ты меня избегала. И ты даже не ответила на стихотворение, которое я тебе написала. Ты просто что? Ты... ты скомкала мое стихотворение, как мусор?

- Я-я-я просто не могу... я не могу...

- Чего не можешь? Чего не можешь, Кала? Чего, блядь, ты не можешь?

- Я больше не могу быть с тобой.

- Нахер это! - заорала Эмили. Она подчеркнула вспышку гнева, ударив по шкафчику рядом со мной, а потом ударив второй и третий раз. - Нахер это! Нахер это! Ты никуда не денешься! Ты - моя девушка!

Все остальные дети в коридоре теперь пялились на нас. Не могу вспомнить, когда я чувствовала себя более смущенной. Не когда дети в моей старой школе завалили мой стол косметикой. Не когда один из мальчиков из баскетбольной команды притворился, что я ему нравлюсь, и написал мне записку, просто чтобы показать мой ответ всем своим друзьям, когда я написала ему в ответ, что тоже считаю его сексуальным. Даже не когда фотография меня в платье и с макияжем разошлась по школе. Это была новая школа. Она должна была быть новым началом, безопасным пространством, а Эмили все это рушила. Она снова сделала меня объектом насмешек и пристальных взглядов.

- Я не твоя девушка, Эмили. Я - парень!

Я не знаю, зачем я это сказала. Мы обе знали, что это неправда. Но я знала, что это ее ранит. Я знала, что это ясно покажет, насколько сильно я хочу, чтобы она