Эмили - Рэт Джеймс Уайт

Выражение ее лица было одновременно яростным и раненым. Она была поражена, будто мои слова нанесли ей смертельный удар. Она кивнула, глаза сузились в щелочки, губы стянулись в жесткую плоскую линию, челюсть сжалась, будто она представляла, как вонзает зубы мне в шею и пьет мою кровь, как пила кровь того младенца. Она медленно повернулась и ушла, злобно глядя на всех детей, которые остановились поглазеть на нас. Думаю, именно тогда она решила меня похитить.

Весь остаток дня я была на нервах. У нас было два общих класса, классный час и геометрия. Я так боялась, что может сделать отвергнутая Эмили, что чуть не пропустила геометрию. Я вошла и увидела ее, сидящую сзади, как обычно. Обычно я села бы рядом с ней, но на этот раз села впереди. Ее взгляд скользил по моей спине, как армия вшей. Чувствовалось, будто ледяная вода просочилась под кожу. Я дрожала и изо всех сил старалась не оглядываться на нее. Когда больше не могла этого выносить и повернулась, я встретила ее взгляд. Ее глаза были как стволы двух пистолетов, направленных мне в лицо. Я представила, как они стреляют высокоскоростными пулями, которые пробьют мой череп и вывалят мозги на нашего учителя геометрии, миссис Баллантайн, а потом забрызгают доску за ней. Я отвернулась, и по моему телу разлилась тошнота, от которой меня чуть не стошнило. Будто ее глаза заразили меня ядом.

Когда прозвенел звонок, сигнализируя конец урока, я поспешила выйти из класса, боясь дольше делить пространство с этой убийцей младенцев. Следующие два урока прошли в тумане. Я чувствовала себя под кайфом, опьяненная своим страхом перед Эмили. Прозвенел последний звонок, и я выбежала из здания и села в свой школьный автобус. В тот день на мне была толстовка с капюшоном. Я натянула капюшон, спрятав лицо за серой хлопковой тканью, и надела наушники, пытаясь заглушить мир музыкой.

Я чуть не села не на тот автобус и пришлось бежать, чтобы успеть на тот, на котором должна была быть, прежде чем он уедет без меня. Я успела за мгновения до того, как он отъехал от тротуара. Я почти месяц не ездила на школьном автобусе, потому что Эмили забирала меня из школы каждое утро и отвозила домой в конце дня.

Пока автобус увозил нас от школы, я увидела Эмили, стоящую у своей машины, облокотившись на капот с пассажирской стороны, дверца открыта, будто ждет, когда я сяду. Ее глаза следовали за автобусом, осматривая каждое лицо в окнах, пока не нашли мое. Моя мошонка напряглась, когда наши глаза встретились. Я наблюдала, как улыбка ползет на ее лицо, потом медленно превращается в усмешку. Выражение было не просто угрожающим. Это было обещание насилия. Я опустилась на сиденье, пока голова не оказалась ниже окна, как ребенок, натягивающий одеяло на голову, верящий, что монстры не увидят его, если он не видит монстров.

Вокруг радостные звуки других детей наполняли автобус, пока они дразнились, заигрывали, флиртовали и шутили друг с другом, но я была от всего этого отстранена. Я продолжала думать о том младенце, молча истекающем кровью, его кровь наполняла мои ноздри и забивала горло. Потом я представляла, что это моя кровь, что у меня перерезано горло, a Эмили жадно пьет из моей сонной артерии. 

Глубокое чувство обреченности опустилось на меня, когда автобус замедлился и остановился в конце моего квартала. Трехминутная прогулка от угла до дома казалась вечностью. Я наблюдала, как двери автобуса закрываются за мной, а автобус исчезает по дороге с нарастающим ужасом. У меня все еще были наушники, я слушала что-то медленное и грустное, душевный голос поверх электронной музыки. Я так и не услышал, как подошла Эмили. Внезапно нож оказался у моего горла, а в ушах зазвучал голос Эмили:

- Садись в гребаную машину.

Я не заметилa, как рядом со мной остановился черный "Mерседес" ее отца, а за рулем сидел ее отец, доктор Эдмонд Морган. На мгновение я почувствовала облегчение. Наверняка Эмили не перережет мне горло на глазах у своего отца. Потом я увидела злобную ухмылку доктора Моргана, когда он открыл пассажирскую дверцу и спокойно сказал:

- Посади эту сучку в машину.

Каждый документальный фильм о серийных убийцах, который я когда-либо смотрела, промелькнул перед глазами. Я вспомнила, что почти каждый детектив по убийствам в тех шоу говорил, когда находили труп на обочине или в мелкой могиле глубоко в лесу - жертвы могли бы выжить, если бы только не сели в машину. Если бы они закричали о помощи и отбились, может, нападавший испугался бы и уехал, бросив потенциальную жертву, чтобы искать более легкую, более послушную добычу. Эмили слегка порезала мне горло ножом, ровно настолько, чтобы пошла тонкая струйка крови.

- Я сказала, садись, блядь, в машину!

Я села.

- Итак, ты утверждаешь, что ее отец участвовал в похищении? - спросил детектив Сирс.

В какой-то момент он снова налил себе кофе и Кале тоже.

- Спасибо, - поблагодарила Кала, притягивая чашку ближе и делая несколько глотков горькой темной жидкости. Напиток согрел горло и напомнил ей, где она находится. Свободна. В безопасности. - Да. Ее отец был частью всего этого. Всего этого.

* * *

Они отвезли меня в свой дом на холмах. У них был большой дом площадью пять тысяч квадратных футов с восемью спальнями, подвалом и огромным чердаком, стоящий в одиночестве на десяти акрах леса. Ближайший сосед жил почти в двух милях от нас. Я понятия не имею, где была мачеха Эмили. Она никогда о ней не упоминала, кроме как сказать, что отец женился снова после смерти матери. Но я никогда не видела эту женщину. Зато я видела других женщин, много других женщин... и девочек и мальчиков. Мальчики были хуже всех. В тот первый вечер они устроили для меня шоу. Что-то, чтобы напугать меня и сделать более послушной и покорной.

В тот момент, когда мы вошли в дом, они швырнули меня на пол, и мистер Морган связал мне руки и ноги веревкой, наматывая ее между ног и вокруг горла так, что сопротивление заставляло веревку сдавливать горло, одновременно раздавливая яички. Он потащил меня к двери в подвал. Я обмякла, изо всех сил стараясь сделать свое хрупкое тело неуправляемым и трудным для переноски. Но я едва весила сто десять фунтов[8], а