Эмили - Рэт Джеймс Уайт
Вдоль стен были развешаны орудия жестокого обращения. Не только кнуты и флоггеры, трости, лопатки и дилдо, но и средневековые топоры и молоты, шипованные биты, булавы, ножи, "кошка" о девяти хвостах из колючей проволоки и пара пил. Это не был тот тип подвалa, который можно найти в доме обычной пары извращенцев, желающей разнообразить сексуальную жизнь. Это была пыточная камера, где стоп-слов не существовало, а жизни уничтожались. Скамейки для порки и кресты Святого Андрея соседствовали с операционным столом, стоматологическим креслом, клетками и колодками. Там даже была Железная Дева и ложе из гвоздей. В дальнем конце подвалa было что-то, похожее на средневековую дыбу. Мои крики и сопротивление усилились, но я была совершенно беспомощна.
Эдмонд отнес меня к висящей металлической клетке и запихнул внутрь, перерезав веревки только после того, как дверь клетки была закрыта. Клетка была высокой и узкой, что позволяло мне стоять прямо, но не сидеть или лежать. Прутья давили на плечи по бокам, и едва фут был впереди или сзади между моей голой кожей и металлическими прутьями. Эмили подошла ко мне с нечитаемым выражением на лице. Если бы я не знала лучше, я назвала бы это "состраданием".
- Мне жаль, Кала. Но тебе не следовало пытаться уйти от меня. Не беспокойся, мы тебя не обидим. Если только ты не попытаешься сбежать. Папа собирается тренировать тебя, чтобы ты была моей рабыней. Пока ты слушаешь и делаешь, что говорят, ты можешь быть счастлива здесь с нами.
- Я предпочла бы умереть! - выплюнула я сквозь стиснутые зубы.
Эмили кивнула.
- Тогда, вероятно, так и будет.
- Ладно, пришло время для твоего первого урока, - сказал мистер Морган.
Он прошел в дальний конец подвалa, за пределы моего зрения, и открыл другую клетку. Там был парень, который выглядел как студент колледжа, но определенно не старше двадцати или двадцати одного года. Он был обнажен и покрыт порезами, ожогами и синяками от того, что его уже пытали. Я не могла не заметить, какой он хорошенький. У него были полные губы, высокие скулы и большие оленьи глаза... совсем как у меня.
- Томми в последнее время не слушается. Он продолжает сопротивляться, пытается сбежать, - сказал Эдмонд.
Только тогда я заметила синяк на лбу Эдмонда и следы зубов и царапины на его лице и шее. Томми пытался пробиться к свободе, но явно потерпел неудачу.
- Смотри, - сказала Эмили с печалью и странным ликованием в глазах.
Было ясно, что Томми в некотором роде ей небезразличен, но не менее очевидно и то, что то, что приготовил для него ее отец, возбуждало ее.
- Пожалуйста. Мне жаль, сэр. Мне так жаль! Я больше никогда не ослушаюсь вас. Я навсегда останусь вашим рабом, - скулил Томми.
- До самой смерти? - спросил доктор Морган.
Томми открыл рот, чтобы ответить, потом быстро закрыл его, поняв, на что намекает мистер Морган.
- Пожалуйста, не убивай меня, сэр. Пожалуйста, позвольте мне загладить вину. Я сделаю это хорошо, как вам нравится.
Томми опустился на колени и начал нащупывать молнию доктора Моргана, пока его мучитель смотрел на него с забавным выражением, сдерживая смех, который в конце концов вырвался, когда Томми освободил слоновий член Эдмонда Моргана из штанов и попытался запихнуть абсурдно толстый и длинный половой орган себе в рот, растягивая челюсть так широко, что казалось, она вывихнется. Слезы текли из его глаз, пока он давился и задыхался членом, таким большим, какого я никогда не виделa даже в порно.
Эдмонд засмеялся, затем медленно подался бедрами вперед, обхватив затылок Томми и проталкивая свой член глубже в рот. Горло Томми раздулось, когда член скользнул по пищеводу. Я ожидала увидеть, как шея Томми лопнет, как кожура банана, пока огромный налитый кровью столб плоти Эдмонда Моргана исчезал в его глотке дюйм за болезненным дюймом. Глаза Томми выпучились, капилляры покраснели и пульсировали, будто вот-вот взорвутся. Он издавал тихие всхлипывающие звуки, и именно тогда Эдмонд Морган начал смеяться. Это было пронзительное хихиканье, как у веселого ребенка. Он сильнее вогнал член, и Томми схватил его за бедра и попытался оттолкнуть. Я знала, что он хочет укусить, но ясно понимал, что это будет смертным приговором, если только член, длиной и толщиной с мужское предплечье, не трахнет его до смерти первым.
Рвота начала выплескиваться из носа Томми, заливая лицо с каждым толчком члена отца Эмили в его горло. Его глаза нашли мои, и мы на мгновение соединились, пока он без слов передавал и свою боль, и свое сожаление о том, что я, вероятно, испытаю, когда его не станет. Я увидела момент, когда он решил укусить. Я увидела это в его глазах, то отчаяние жить, даже если только на несколько мгновений больше.
К сожалению, Эдмонд тоже это заметил. Он быстро вынул член из горла Томми, позволяя парню блевать на бетонный пол подвалa. Эмили захлопала в ладоши. Я посмотрела на нее, и ее глаза сияли от восторга. Ее улыбка была как у ребенка в рождественское утро.
Томми согнулся пополам, кашляя и изрыгая рвотные позывы, все еще пытаясь очистить нос и горло от рвотных масс. Между кашлями он издавал агонизирующие всхлипы. Слезы текли по его лицу и капали в растущую лужу полупереваренной пищи и желудочной желчи перед ним.
- Это все, что ты можешь предложить? - спросил Эдмонд.
Томми покачал головой. Он кашлянул еще несколько раз, потом медленно повернулся и наклонился так, что его лицо коснулось холодного твердого пола, а зад указывал в небо, открывая зияющую дыру, достаточно широкую, в которую могла бы пролезть кошка. Очевидно, мистер Морган регулярно пользовался этим отверстием. Улыбка, появившаяся на его лице, как открытая рана, когда он уставился на этот раздутый задний проход, была полна жестокости и тьмы. Он снял со стены кожаные наручники и надел их на Томми так, чтобы тот лежал животом вниз, а его руки были заведены назад,