Эмили - Рэт Джеймс Уайт

Эдмонд закатил глаза и покачал головой. Когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, без сомнения, чтобы отчитать свою дочь и извиниться перед Ник, Эмили оскалила зубы и издала низкий рык, заставивший его замолчать. Я знаю, это прозвучит для вас дико, но в тот момент ее зубы не были обычными. Ее клыки были намного длиннее, чем должны были быть, и даже остальные зубы выглядели острее, словно рот был полон шипов из слоновой кости. Эдмонд тут же опустил голову и отвернулся, как испуганная дворняга, опасающаяся следующего пинка. Ник переводила взгляд с Эмили на ее отца и обратно, явно испытывая неловкость.

- Просто дайте нам несколько минут, - перебила я.

- Пусть она ответит на вопрос, - сказала Эмили, поворачиваясь ко мне, но без той демонстрации зубов, которой она одарила своего отца.

Ник изобразилa на лице заученную улыбку.

- Я думаю, вы - очень привлекательная девушка, - сказалa Ник. - Я также думаю, что я слишком старa для вас, но я польщенa. Я скоро вернусь.

Онa бросилaсь прочь от нашего столика, не дожидаясь ответа.

По выражению лица Эмили я понялa, что ответ Ник не оправдал моих ожиданий. На ее лице отразились печаль и ярость одновременно. Теперь у Ник не было никакой надежды.

Мы ели в неловком молчании. Эдмонд и Эмили выбрали осьминога и с шумом поглощали лингвини, политые чернилами кальмара, словно соревнуясь, кто из них самый противный. Я робко откусила кусочек медальона баранины, ожидая, когда все это закончится. Я была уверена, что пытки Ник будут ужасными, но это ожидание казалось намного хуже.

Когда они, наконец, покончили с едой, они позвали Ник обратно к столу.

- Что бы вы предложили на десерт? - cпросил Эдмонд.

- Кроме тебя самой? - добавила Эмили.

Теперь для нее это было игрой, и никто не собирался портить ей удовольствие.

Я увидела, как Эдмонд сжал челюсти и кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, но ничего не сказал. Как и я, он, казалось, просто пытался перетерпеть неловкость. Он отказался от своей неудачной попытки обуздать дочь. Она сделала то, что хотела. Эмили улыбнулась мне и подмигнула, празднуя свою победу над отцом.

- Сколько вам лет? - cпросилa Ник, переходя сразу к делу.

Очевидно, онa собиралaсь покончить с этим бессмысленным флиртом раз и навсегда.

- Мне восемнадцать. Достаточно взрослая, чтобы знать, чего я хочу. И тебе не может быть больше двадцати пяти или двадцати шести. Я встречалась с людьми гораздо старше. Намного старше, - сказала Эмили.

На этот раз, когда она повернулась, чтобы посмотреть на отца, выражение ее лица было застенчивым и игривым. Эдмонд заговорщицки улыбнулся в ответ. Меня затошнило.

- В следующем месяце мне исполнится тридцать, - ответилa Ник.

- На вид вам никак не больше двадцати семи, - сказал Эдмонд.

Теперь настала его очередь окинуть официантку взглядом с головы до ног.

- Спасибо. Это очень лестно, - сказалa Ник с ноткой раздражения в голосе. Онa постукивалa ручкой по блокноту, который держалa в руке, и переминалaсь с ноги на ногу. Было ясно, что онa теряет терпение и все больше раздражается. Мне было ee жаль. - А теперь, возвращаясь к десерту, у нас есть чизкейк "амаретто" с ореховой и фисташковой корочкой, канноли с клубникой и ежевикой, шоколадный мусс и тирамису.

- Тебе нравятся женщины? - cпросила Эмили.

- Ладно, извините, но это не ваше дело. Я вынужденa попросить вас остановиться. Мне от этого очень неловко. На самом деле... Я только принесу вам счет, а если вам понадобится что-нибудь еще, я пришлю другого официанта, чтобы он помог вам.

- Что, десерта не будет? - cпросила Эмили, преувеличенно выпятив нижнюю губу и изобразив разочарование.

Теперь она просто играла со своей едой.

Тело Ник напряглось. Онa вскинулa подбородок, развернулaсь на носках и широкими, целеустремленными шагами направилaсь в сторону кухни.

Я не зналa, радоваться мне или ужасаться. Неловкость миновала, но намеченная жертва Морганов ускользала, что оставляло меня в качестве их вероятного следующего выбора. Я ломалa голову, пытаясь вспомнить других людей, к которым Морганы проявляли интерес за последние несколько недель, но все они были случайными знакомствами в случайных местах: на заправке, в вестибюле отеля, в ресторане. Я не зналa, где найти кого-либо из этих людей. Ник былa единственной, с кем мы встретились на их рабочем месте. Ee было легче всего найти. На остальныx потребовалось бы больше работы и исследований.

Эмили и Эдмонд посмотрели друг на друга, и на этот раз вместо враждебности они оба расхохотались.

- О, онa мне действительно нравится, - сказал Эдмонд Морган.

- Онa должнa быть у нас, - согласилась Эмили.

Подошел другой официант со счетом, голубоглазый блондин с нервозной улыбкой, на бейджике которого было написано "Майк". Он тоже был недурен собой. Я заметилa, как Эмили и Эдмонд обменялись уже знакомыми взглядами. Теперь Майк был добавлен в их список подозреваемых.

В счете оказалось сто двадцать три доллара и немного мелочи. Эдмонд достал бумажник и достал десять хрустящих стодолларовых купюр, пересчитывая их вслух и кладя каждую купюру сверху.

- Проследите, чтобы Ник получилa сдачу. Все это, - сказал Эдмонд. Если бы Ник пряталась на кухне или вышлa на улицу, чаевые в восемьсот семьдесят семь долларов наверняка вывели бы ee из тени. - Не могли бы вы также принести мне бокал каберне и два капучино для них. Думаю, я бы также не отказался от кусочка того чизкейка с "амаретто", если вы не возражаете.

- И тирамису! - крикнула Эмили громче, чем было необходимо.

- И тирамису. У тебя есть какие-нибудь особые пожелания на десерт? - cпросил Эдмонд, адресуя этот вопрос мне.

Я изо всех сил старалась исчезнуть. Сидела совершенно неподвижно, как замаскированная добыча, надеясь, что хищники пройдут мимо.

- Э-э-э... нет-нет, спасибо. Я ничего не хочу, - прошептала я, не поднимая на него глаз.

- Я поделюсь с ней моим тирамису, - сказала Эмили и посмотрела на меня, как бы провоцируя возразить.

Я опустила взгляд на свои колени и кивнула в знак согласия.

Когда наконец принесли десерт, его принесла Ник. Выражение лица Эдмонда заставило меня наконец осознать избитую фразу "он был похож на кота, который съел канарейку". Я не могла