Эмили - Рэт Джеймс Уайт
Эдмонд проследил за моим взглядом к мужчине. Тот улыбнулся Эдмонду.
- У вас красивые дочери.
- Спасибо. Эдмонд Морган, - сказал он, протягивая руку через промежуток между столиками.
Мужчина взял его руку и несколько раз с энтузиазмом потряс, прежде чем отпустить.
- Приятно познакомиться, Эдмонд. Меня зовут Даллас.
- Приятно познакомиться, Даллас. Что ты думаешь об этом месте? Ты бывал здесь раньше?
- По крайней мере раз или два в месяц. Я люблю сицилийскую кухню.
- Как и я, - сказал Эдмонд. - Как и я.
- Я вижу, ты ешь "Involtini di carne". Отличный выбор, одно из моих любимых блюд здесь.
- Мое тоже, - ответил Эдмонд.
Я наблюдала за взаимодействием, очарованная его нормальностью, его банальностью. Я и забыла, что Эдмонд Морган был настоящим человеческим существом, несмотря на весь его садизм, извращенность и порочность - или, по крайней мере, он мог делать убедительную имитацию одного. Я восхищалась легкостью взаимодействия. Доктор Морган не пытался доминировать в разговоре или направить его к своим болезненным наклонностям; беседа протекала так же естественно, как и любое социальное взаимодействие между людьми. Я не знаю, как разговор перешел на политику, но я помню, что именно тогда с него начала сползать маска.
- ...они просто расстроены, потому что их наконец заставляют подчиняться закону Божьему, и они не могут заниматься добрачным сексом, как им хочется, а потом убивать своих нежеланных детей, вместо того чтобы взять на себя ответственность за них.
Я увидела, как в глазах Эдмонда вспыхнул огонь. Его кулаки сжимались и разжимались, и на мгновение он нахмурился, а губы разошлись, обнажая стиснутые зубы, потом улыбка скользнула обратно на его лицо, как быстрый монтаж к следующему кадру фильма, и он издал дружелюбный смешок.
- И какому Богу они должны подчиняться? Чьему закону?
- Есть только один Бог. Единственный истинный Бог.
Улыбка Эдмонда стала шире, но что-то потемнело в его глазах.
- В разных культурах на протяжении всей истории человечества существовало более пяти тысяч богов. Кого из них ты лично имеешь в виду, кому должны повиноваться эти безбожные блудницы, убивающие детей?
- Иисус Христос. Христианский Бог. Единственный Бог.
- Но он не единственный Бог. Я только что сказал, что были тысячи богов.
Даллас заерзал на сиденье. Его ноздри раздулись, а губы скривились в оскал.
- Я не знаю, к чему ты клонишь. Есть только один Бог. Те другие - ненастоящие.
- Но твой - настоящий?
- Конечно. Библия очень ясна. Бог реален, и есть только один Бог.
- И ты знаешь это, потому что твоя книга так говорит?
- Да.
- Но у них тоже есть книги. У всех них есть книги. У буддистов, индуистов, мусульман, саентологов, мунистов, даже у сатанистов. У всех них есть книги, которые говорят, что их Бог - истинный. Чем твой Бог лучше их? Почему твоя книга должна превосходить их, и почему это нормально - делать законы на основе твоей книги, а не на основе их? Я имею в виду, как бы ты себя чувствовал, если бы индуисты захватили правительство, объявили коров священными и сделали незаконным для тебя убивать коров, так что теперь ты не можешь есть стейки или бургеры?
Даллас фыркнул и отмахнулся от нелепого примера Эдмонда.
- Ты ведешь себя нелепо. Ты просто намеренно ведешь себя конфронтационно.
- Возможно, я таков, или возможно, твои христианские консервативные политики, делая жизни нерожденных плодов более ценными, чем жизни их матерей, независимо от их экономических обстоятельств, их здоровья, их ментального или эмоционального благополучия или обстоятельств их зачатия, делают эквивалент отказу голодающему человеку в бургере, потому что коровы священны.
Даллас выглядел потрясенным. У него отвисла челюсть, он беззвучно произносил слова. Он смотрел на Эдмонда, будто смотрит на что-то инопланетное, вылезающее из летающей тарелки.
- Расслабься. Я просто дразню тебя. Я не могу устоять от хорошей дискуссии. Наслаждайся едой. Это место действительно отличное.
Эдмонд повернулся обратно к столу с выражением, в котором смешались гнев и досада, и удовлетворение. Он определенно поставил этого мудака на место. Я не могла не чувствовать немного гордости за него.
* * *
- Ты гордилась Эдмондом Морганом? Значит, ты восхищалась этим человеком? - спросил детектив Байрон.
Когда, блядь, он вернулся? - подумала Кала.
- Я не восхищалась этим человеком. Я просто ненавижу христианских консерваторов больше, чем...
- Убийц? Насильников? Серийных убийц? - спросил Байрон, поморщившись, будто у него во рту появился какой-то особенно неприятный привкус, поразивший его вкусовые рецепторы.
- Больше, чем я ненавидела Эдмонда в тот момент.
- Знаешь, я все думаю, сколько из этой истории - чушь. Она становится все безумнее. И ты явно что-то скрываешь. Стиви Уандер мог бы это увидеть, - сказал Байрон, качая головой и ухмыляясь. - Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты все это выдумываешь.
- Я уверена, вы проверяете все, что я сказала, или будете, когда мы закончим, - выпалила Кала в ответ.
- Можешь поставить свою сладкую задницу, мы все это проверяем.
- Вот вы снова говорите о моей заднице. Cладкая задница, впрочем, да. Пилатес. Еще раз благодарю за комплимент. Но вы никогда не попробуете ее на вкус, - сказала Кала, получая удовольствие от шокирования Байрона.
Байрон покраснел и запнулся.
- Э-э... я-я эм... я не имел в виду буквально.
- Все в порядке. Многие гетеросексуальные парни считают меня сексуальной. Это не делает вас геем. Просто означает, что у вас хороший вкус.
- Что произошло дальше? - спросил детектив Сирс, подавляя смех, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.
- Парень продолжал пытаться взаимодействовать с нами, даже после того, как Эдмонд отпустил его с крючка.
* * *
Он снова наклонился, на этот раз обращаясь к Эмили.
- Интересное послание у тебя на майке. Не очень-то приветливо, не так ли?
- Не совсем, нo