Эмили - Рэт Джеймс Уайт

- Ладно, тогда мы снимем с него кожу, - сказал Эдмонд. - Я возьму скальпели и плоскогубцы.

Он пересек комнату и подошел к небольшому металлическому столу, на котором было разложено медицинское оборудование, как будто оно было готово к операции, которая изменит его жизнь - и так оно и будет.

- Я не хочу скальпель. Я хочу овощечистку, - сказала Эмили. 

Эдмонд вздохнул и покачал головой. Он закрыл глаза и откинул голову назад, словно готовясь объяснить дельфину, что такое пустыня.

- Ладно, я принесу тебе овощечистку, но я почти уверен, что это именно то, что отправит бедного Шейна в шок и убьет его. Но что я знаю? Я всего лишь тот, у кого медицинская степень.

- Ладно, хорошо! Никакой овощечистки. Блядь! Почему ты никогда не даешь мне просто повеселиться? - прорычала Эмили, ее удлиненные клыки выглядели особенно смертоносными и капали слюной на подбородок.

Я больше не могла отличить реальность от галлюцинаций. Я хорошо осознавала, что мой разум не работает правильно, что я, возможно, проигрываю борьбу за сохранение некоторого подобия здравомыслия, но лицо Эмили снова приняло вид оборотня в середине трансформации, и ее глаза снова светились, как галогенные лампы.

Эдмонд поднял руки, ладонями вверх, сдаваясь.

- Я сказал, что принесу ее. Я просто хочу, чтобы ты зналa, что это может быть более травмоопасно, чем скальпель и плоскогубцы.

- Позволь мне позаботиться об этом, дорогой папочка.

Эдмонд кивнул, но затем решил сделать еще одну попытку урезонить Эмили.

- Я просто говорю, что наши прихожане будут довольно расстроены, если они явятся на ритуал, а жертвы не будет.

- Кому не насрать, что они расстроены! А как же я? А как насчет того, чего я хочу? Я - их жрица! Это должно быть то, чего хочу я! - кричала Эмили.

- Я согласен. Согласен. Я не пытаюсь спорить с тобой, Эм. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что большая часть твоей силы исходит от них. Они нужны нам для ритуалов. Нам нужна их вера, их деньги, их связи, их защита. Мы не можем делать это сами. Нас поймают через считанные месяцы, если не дни. И без ритуалов - никакого бессмертия.

- Заткнись, блядь! Заткнись! Я знаю! Я все это знаю! - Эмили теряла самообладание.

Если я терялa рассудок, то ее давным-давно был разорван торнадо и унесен в страну Оз.

- Ладно! Блядь! Если он умрет, мы принесем Калу в жертву. Она не девственница, но сойдет, - сказала Эмили.

Я вздрогнула и сжалась, но сохранила стоическое выражение лица. Мне столько раз угрожали пытками, изнасилованием и убийством, что можно было подумать, что к тому времени у меня уже выработался иммунитет к этому, но от этой угрозы у меня мурашки побежали по спине и шее. Шейн теперь смотрел на меня с любопытством. Думаю, он наконец-то осознал, что я такая же пленница, как и он.

- Ладно. Меня это устраивает. Я долго ждал, чтобы получить кусок ее задницы, - сказал Эдмонд.

- Я сказала, ЕСЛИ Шейн не доживет до ритуала. И я клянусь каждым демоном в Aду, что если я заподозрю на мгновение, что ты делаешь что-либо, чтобы намеренно убить его раньше, чтобы получить Калу, то на алтаре вместо неe окажется твоя задница. Ты понял?

- Я действительно создал монстра, - сказал Эдмонд, повернувшись спиной и уходя.

- Я спросила, блядь, ты понял?!!

- Понял-понял. Я убью Шейна, a ты убьешь меня. Ты готова пожертвовать собственным отцом ради этой сучки, - сказал Эдмонд, тыча пальцем в мою грудину так сильно, что оставил синяк.

Он, вероятно, желал, чтобы это был кончик ножа.

- Это не имеет к ней никакого отношения. Это имеет отношение к тебе, подчиняющемуся мне, демонстрируя свою преданность темным силам, которым, как ты утверждаешь, поклоняешься. Или ты не веришь в то, что проповедуешь обо мне как о дочери Астарота? - спросила Эмили, шагнув вперед, пока ее слюнявая клыкастая морда не оказалась в дюймах от лица ее отца.

Я приготовилась, веря, что она вот-вот откусит лицо Эдмонда.

Эдмонд пожал плечами.

- На самом деле, это не имеет значения, не так ли? Прихожане верят в это, и это дает тебе силу, - Эдмонд направился вверх по лестнице.

- Этот человек становится настоящей проблемой, - прошептала Эмили себе под нос, глядя на спину отца, пока он поднимался по ступеням подвала, чтобы принести овощечистку из кухни.

- Почему ты ничего не говоришь? Они только что угрожали убить тебя, а ты просто стоишь там, как будто все нормально. Какого хера с тобой не так? Почему ты ничего не говоришь? Почему ты не пытаешься сопротивляться? - кричал Шейн сквозь прутья своей клетки.

- Потому что Кала - хорошая девочка. Не так ли, Кала? - спросила Эмили, протягивая руку и поглаживая мою щеку кончиками пальцев, которые морфировали между когтями, покрытыми засохшей кровью и наманикюренными ногтями.

Я кивнула и снова отвела взгляд, удивленная, что Эмили не заметила неприкрытой ярости в моих глазах. Я определенно заметила ее в глазах Шейна.

Эдмонд вернулся с овощечисткой, и ярость в глазах Шейна сменилась ужасом.

- Пожалуйста... пожалуйста, вы не можете этого сделать. Не делайте этого. Вы уже убили мою мать. Мы ничего не сделали. Почему вы это делаете? Почему? Почему?! Мы ничего вам не сделали. Не надо. Не надо! Не надо!!! Помогииииите!!!

Жалкие крики и мольбы Шейна были как комары для льва. Эмили едва заметила их, и я была уверена, что Эдмонд наслаждался ими. Они заставляли его чувствовать себя могущественным и контролирующим, чувство, которое он испытывал все реже и реже в своей повседневной жизни по мере того, как Эмили становилась старше. Теперь она была королевой. Я слышала такие же крики еще от трех человек и чувствовала, что становлюсь черствой к ним. Это было ужасно, но я просто хотела, чтобы он замолчал. Я не хотела слышать его крики. Я не хотела слышать, как он умоляет или торгуется, или ставит под вопрос справедливость всего этого. Я знала, что все это не имело значения. Не было ничего справедливого в мире, где существам, вроде Морганов, было позволено существовать. Никакого разумного замысла. Никакого всеблагого