Адский город - Джек Хэмлин

Я сидел там, курил, размышлял, просто уставившись на зеленое поле ночного видения, щелкая мышью и перемещая камеру туда-сюда. Примерно через десять минут я был уверен, что заметил там какое-то движение.

Я подошел к двери, взорвал кодовый замок и, как и раньше, засунул на его место гранату. И снова это сработало. Когда дым рассеялся и мои нервы перестали дрожать, я двинулся к двери, смертельно боясь того, что могу там обнаружить.

Назад, назад, - не переставал повторять мне какой-то голос, и, бог знает, как я хотел его послушаться. Убирайся отсюда, пока не увидел то, что, возможно, никогда не забудешь.

Мое чутье подсказывало, что Так мертв.

Могу признать это прямо и честно. Зная, кем он был и чем занимался, он был бы идеальным кандидатом для одной из команд KIA. Вполне возможно, что он погиб в бою. Может быть, в глубине души часть меня надеялась именно на это. Я хотел, чтобы он умер с честью, со славой. Я хотел, чтобы он пал с кровью во рту и дымящимися пистолетами в руках, как какой-нибудь старинный бандит. Он этого заслуживал.

Медленно вдохнув, я осторожно вошел в комнату, нащупывая выключатель, но ничего не нашел. Где-то там были выключатели, но у меня не было времени их искать. Я снова поднял свой M4 и включил тактический фонарик. Да, это была что-то вроде палаты, как и другие, но скорее напоминала исследовательскую комнату со стальными столами и лабораторными станциями, компьютерами и электронным оборудованием, которого я раньше никогда не видел. Там стояли шкафы с лекарствами, а на столах лежали привязанные трупы.

Некоторые из них шевелились.

Когда я направил на них свет, они повернули головы в мою сторону, открывая и закрывая челюсти.

Но они меня не интересовали.

Они никуда не денется.

А вот фигура в конце комнаты - это совсем другое дело. Она сгорбилась над одним из столов, разрывая то, что там лежало, жевала и чавкала.

Я отгонял мух, сглотнул, стараясь не обращать внимания на зловоние, витавшее в воздухе, словно туман с кладбища.

Темная фигура не обращала на меня никакого внимания.

Она питалась, и это было единственное, что ее волновало. Это был мужчина, крупный мужчина. Он был голым, слегка согнутым в талии, его кожа блестела и имела желтоватый оттенок. Я мог разглядеть пурпурные пятна посмертного окрашивания там, где после смерти скопилась его кровь. Голова его была лысой, и он издавал фыркающий, гортанный звук, похожий на рык дикого кабана или свиньи, впивающейся в свою помойку.

О Боже, - подумал я, только не так, пожалуйста... только не так...

Я видел, как умирал Джимми, зараженный "Некрофагом. - Мне не хотелось видеть, как еще один друг погибает от него, превращаясь в какое-то первобытное чудовище, ползающее по слизи могил.

Я приближался все ближе и ближе, а живые мертвецы на столах сильно возбуждались от моего приближения. Я тяжело дышал. Руки дрожали, сжимая М4. Я подумал о Рики, моей умершей жене, и надеялся, что ее там нет, что она не превратилась в нечто подобное.

Когда я оказался в двадцати футах от него, не осмеливаясь подойти ближе, громоздкая фигура повернулась ко мне. Она повернулась, двигаясь скованной, шаркающей походкой. В ослепительном свете моего тактического фонаря она выглядела выродившейся и нечеловеческой - ухмыляющимся обезьяньим кошмаром. Наклонив голову, она показала мне свое дряблое желтое лицо: губы, отгрызенные до почерневших десен; плесень, расходящаяся по щекам и подбородку, словно разветвленные молнии; сочные белые глаза, напоминавшие мне опухшие спинки личинок, пробивающихся из садовой земли.

- О, черт, - сказал я. - О, Иисус Христос...

Это был Так.

Я почему-то знал, что это должен быть он, но это осознание было таким, будто из меня выпустили каждую унцию крови. В голове у меня зашумело, словно от статического шума. Я почувствовал, как с глаз потекли слезы. Мои губы задрожали. Я пытался сдержать рыдания в горле.

Я мог думать только о том, что доктор Криппс сделал с ним это. Может, я хотел в это верить, потому что в моих глазах он был доктором Франкенштейном - создателем кошмаров и боли. Всегда оставалась вероятность, что Так просто подхватил вирус, как и многие другие... но я просто не мог с этим смириться.

Я был уверен, что Така заразили специально.

Заразили и выпустили на свободу, чтобы мы рано или поздно его нашли.

Криппс, ты ублюдок.

Его уже не было в бункере, но я еще увижу его. Я это знал. И когда это произойдет, я сделаю его смерть очень неприятной.

Так подошел ко мне, протягивая корявые руки.

Я поднял М4.

Я услышал прерывистое рыдание, доносящееся из моего собственного горла.

Я подумал о том, как он сохранил нам всем жизнь. Как наше выживание было его абсолютной одержимостью, а все остальное было второстепенным. Он был для меня как отец и брат. Я больше никогда не стану объектом его нетерпимого, едкого юмора и не услышу, как он играет на скрипке. И, что хуже всего, я больше никогда не почувствую его сильную, уверенную руку на моем плече, ведущую меня вперед в трудные времена.

- О, Шестьдесят пять, - рыдал я. - Пожалуйста, прости меня.

M4 дрожал в моих руках, когда я направил его ему в голову. Он издал рычащий звук, словно что-то из самой измученной глубины его существа подсказывало мне поступить правильно, покончить с этим раз и навсегда, избавить его от страданий, если я действительно был тем другом, за которого себя выдавал.

Когда он оказался в пяти футах от меня, я нажал на курок и покончил с ним. Я услышал, как он упал на пол, отвернулся и закрыл за собой дверь. Я прошел примерно десять футов по коридору и тут же рухнул на колени. Мое лицо было мокрым от слез. Я сжал винтовку и крепко прижал ее к себе, черпая в этом последние силы.

- Будь с ним добр, Боже, - прошептала я, - или тебе, блядь, придется отвечать передо мной.

Я долго сидел, прислонившись к стене. Я курил и вспоминал, я плакал и смеялся, и, наконец, смирился с этим. И когда я это сделал, все вокруг и внутри стало серым и бессмысленным. Я не думал, что когда-нибудь стану прежним.

Через некоторое время я услышал шаги и увидел Сабелию, стоявшую там с моей