Тайны загадочного стадиона - Студия «Медиа Основа»

– Не надо меня снимать, – строго попросил он. Рамиль настаивать побоялся.

В итоге для Рамиля тренировка вышла не очень продуктивной, но, кажется, он отснял много материала для блога. Он обещал, что как только всё будет готово, он всем даст на него ссылку.

После ужина Марк поймал Гордея в коридоре.

– Пошли на то поле?

Гордей посмотрел на него, секунду поколебался, потом кивнул и забежал в комнату за блокнотом.

Никого больше звать не стали. Никита увлёкся новой тактической схемой игры, Ян делал уроки, Петро отрабатывал математику, которую совсем запустил. А Мирон, говорили, ушёл в библиотеку – читать что-то про древних самураев. Но дело было даже не в этом, не хотелось выпускать тайну из узкого круга, хотелось оставить её для двоих.

Так что они шли вдвоём. Кусты с ягодами расступились перед ними так же неохотно, как и вчера, но теперь Марк чувствовал себя увереннее. Солнце светило еще ярко, и поле выглядело не таким мрачным, как перед закатом. Даже ржавые ворота казались не страшными, а просто старыми.

– Всё-таки здесь прикольно, – сказал Гордей, открывая блокнот. – Я хочу ещё зарисовать кое-что… При хорошем свете.

– Давай, – Марк сел на целую плашку скамейки, сухую и тёплую. – Я пока посмотрю.

Гордей устроился сбоку. Карандаш заскользил по бумаге – быстро, уверенно. А Марк смотрел на поле и думал.

– Слушай, – сказал он вдруг. – А что, по-твоему, здесь случилось? Почему поле забросили?

Гордей не оторвался от рисования, но бровь приподнял.

– Не знаю. Может, что-то произошло.

– Например?

– Ну… – Гордей задумался, карандаш замер на секунду. – Например, команда исчезла. В один день. Просто вышли на поле и пропали. А потом никто не хотел сюда возвращаться. И по ночам слышно, как они играют. Мяч стучит, крики… а выйдешь – никого.

Марк покосился на него. Гордей рисовал с совершенно серьёзным лицом, но в уголках губ пряталась улыбка.

– А может, тут клад зарыт, – подхватил Марк эту игру в придумки. – Прямо под центральным кругом. Золотые монеты, старинные. Или сундук с бриллиантами. А стадион специально забросили, чтобы никто не искал.

Фантазия разыгралась у обоих. Чувствовалось, что каждый хочет выдвинуть версию покруче.

– Или не клад, – Гордей чуть повернул голову, взглянул на поле прищуренными глазами. – Может, здесь спрятали что-то страшное. Секретное. Военные разработки. Поэтому забор и поставили – чтобы никто не лез.

– А я думаю, – Марк понизил голос до таинственного шёпота, – это всё из-за инопланетян. Они прилетели ночью, прямо на это поле. Сделали воронку, а потом её засыпали и замаскировали. А на самом деле там под землёй их база.

– База под футбольным полем, – Гордей усмехнулся, но рисовать не перестал. – Звучит прикольно. Но это уже было, в фильме «Люди Икс».

– А что? Идеальное место. Никто не ходит, не проверяет. А если кто и придёт – скажут, что просто поле заброшенное.

Они придумали еще парочку версий, посмеялись и похмыкали. Победителя в соревновании по фантазии не получилось, оба были хороши.

Потом помолчали. Карандаш Гордея шуршал по бумаге, где-то в кустах чирикнула птица. Марк вдруг почувствовал, что это поле не пугает его. Оно просто хранит свою тайну, тихо и осторожно.

– Ладно, – Гордей захлопнул блокнот. – Хватит фантазировать. Пошли осмотримся, а то я что-то продрог…

Они прошли вдоль трибуны.

– Стой! Смотри! – Марк вдруг указал вниз.

– Что это? – спросил Гордей. И тут же стал пробираться между лавками.

В самом низу, под всеми досками и опорами, на бетоне темнел маленький металлический прямоугольник – дверца. Мальчишки подлезли ближе. Это был старый шкафчик, подобный тем, что стоят в раздевалках. Его ручка заржавела так, что казалось – тронь, и рассыплется.

Марк наклонился вперёд, потянул. Металл противно скрипнул, но дверца не поддалась. Он потянул сильнее – снова скрип, и вдруг ручка осталась у него в руке.

– Ой, – сказал Марк.

– Ничего себе, – Гордей присел на корточки, заглядывая в щель, которая образовалась после того, как ручка отпала. – Там темно. Ничего не видно. Хотя…

Кажется, проступили какие-то очертания – полки, коробки, что-то ещё.

– Есть там что-нибудь?

– Похоже на старые документы. Или что-то вроде.

– Надо открыть, – сказал Марк.

Они осмотрели дверцу. Петли проржавели насквозь, но замок – обычный встроенный – держал надёжно.

– Так не открыть, – Гордей еще раз дёрнул дверцу. – Нужна отвёртка. Или что-то, чем можно поддеть.

– Возьмём завтра, – решил Марк. – У дяди Гриши, охранника должны быть ключи от хозблока.

– Стащим?

– Попросим, – поправил Марк. – А потом вернём.

Гордей усмехнулся, но спорить не стал.

Они пошли обратно. На полпути Марк остановился, обернулся. Дверца под трибуной была едва видна – тёмное пятно в тени. Стало страшно: а вдруг кто-то другой узнает тайну шкафчика вперёд них?

– Идём, – позвал Гордей. – Он лежит там много лет и никому раньше не был нужен.

– Ну да, ты прав.

Марк кивнул и пошёл.

Ночью он снова долго не мог заснуть. Смотрел на пятна света, бегущие по стенам, думал о старом поле, о ржавой дверце, о том, что может быть внутри. Может быть, там ничего ценного нет. Может быть, если достать эти бумаги, они тут же рассыпятся в пыль.

А может быть, там лежит ответ на вопрос, почему это поле забросили. Почему забор прошёл прямо по краю. Почему никто не говорит об этом месте.

Марк вдруг нахмурился: а разве они кого-то спрашивали? Они ведь ни у кого ничего ещё об этом месте не спрашивали! Вот никто и не говорит.

У него даже сердце застучало чаще. Ну конечно, нужно просто прямо расспросить кого-то про поле, Ивана Иваныча или сотрудницу музея. И, может быть, тайна быстро перестанет быть тайной. Марк получит ответы на свои вопросы и будет спокойно спать по ночам. Решено!

Утро началось с того, что Марк проснулся раньше будильника. В комнате было серо. Артём ещё досматривал какой-то сон и сквозь него невнятно бормотал. Никита спал, поджав колени к животу. Ян укрылся с головой, из-под края одеяла торчала только его светлая чёлка. Марк тихо оделся и вышел в коридор.

Мысль о том, чтобы просто спросить у взрослых про старое поле, не давала ему покоя. Но с кем поговорить? Иван Иваныч на экскурсии сказал «там ничего интересного» и даже не замедлил шаг. А если спросить его прямо – вдруг рассердится? Или, что ещё хуже, просто пожмёт плечами и скажет: «Брось