Испытание для команды - Студия «Медиа Основа»

Закончили со счётом «три – три». Ничья – та самая каша без варенья, но сегодня это было неважно. Мальчишки повалились на траву, тяжело дыша, глядя в темнеющее небо.

– Эй, – сказал вдруг Петро, приподнимаясь на локте, – а чё это Иван Иваныч там делает?

Все посмотрели на тренера. Он стоял у бровки с телефоном в руках, и камера была направлена на поле. На них.

– Записывает, – сказал Марк. – Он нас снимал!

Иван Иваныч убрал телефон и подошёл ближе.

– Конечно, снимал, – сказал он, усмехаясь. – А вы думали, я просто так стою? Это для разбора. Завтра на теории посмотрим, кто где ошибся, а кто – молодец.

– И что, каждого разберёте? – спросил Ян, стаскивая вратарские перчатки.

– Каждого. Увидите, как вы двигаетесь, как открываетесь, как пасуете. Это лучший тренажёр – смотреть на себя со стороны.

Марк сидел на траве и смотрел в небо. Оно уже потемнело до густо-синего, и где-то за крышей корпуса зажглась первая звезда. Рядом сопел Петро, чуть дальше Артём и Никита спорили, кто забил красивее. Ян возился с очками, а Семён просто лежал, раскинув руки, и улыбался.

И Марк вдруг понял, что счастлив. Не так, как тогда во дворе, после победного гола, – иначе. От того ощущения, когда ты не один. Когда случилось то, чего долго ждал. Когда поле, трава, холодный вечерний воздух и ничья, которая лучше любой победы, потому что команды играли как равные.

– В следующий раз без ничьей, – сказал Гордей, проходя мимо. Когда Марк поднялся и пошёл рядом, Гордей чуть заметно улыбнулся, попросил:

– Не говори никому про комиксы.

Кажется, это означало его согласие, появление их общей тайны!

В раздевалке было шумно, мокро и душно от пота. Это был хороший запах – запах настоящего футбола.

На ужине давали макароны по-флотски. Марк ел и краем глаза наблюдал за Гордеем. Тот сидел через несколько столов, со своей обычной компанией – соседями с комнаты, которые держались вместе и на других смотрели свысока. Но сегодня Гордей в эту компанию не вписывался. Он сидел молча, ковырял вилкой в тарелке и время от времени поднимал глаза.

И каждый раз, когда он их поднимал, его взгляд находил Марка.

Кажется, Гордей что-то обдумывал, взвешивал.

Марк отводил глаза, делал вид, что увлечён макаронами, но внутри всё чесалось от любопытства.

– Чего ты на него смотришь? – спросил Никита, проследив за взглядом Марка. – Он опять сказал тебе что-то обидное?

– Нет, – Марк мотнул головой. – Мы… нормально теперь.

– Ага, – Никита с сомнением поджал губы, но допытываться не стал.

После ужина все начали расходиться по комнатам.

Марк шёл по коридору, когда сзади раздались быстрые шаги, и чья-то рука легла ему на плечо.

– Стой, поговорим.

Гордей. Лицо серьёзное, почти суровое. Марк просто кивнул и пошёл следом.

Они спустились на лестничный пролёт, где никто не ходил. Гордей остановился, прислонился к стене и посмотрел на Марка в упор.

– Зачем тебе это?

– Что? – не понял Марк.

– Комиксы эти. Зачем?

Марк замялся. Он как-то не думал, что придётся объяснять. Это было внутри – просто чувство, просто желание. А словами…

– Ну… – он пожал плечами. – Чтобы мы стали дружнее, я думаю.

Гордей смотрел на него всё так же пристально.

– Ты понимаешь, что у нас это будет сатира?

– Чего?

– Сатира, – повторил Гордей. – Это такой вид искусства. Когда высмеивают что-то. Недостатки, глупости, проступки. Чтобы людям смешно было, но они задумались.

Марк кивнул. Он не совсем понимал, к чему Гордей клонит.

– И вот я думаю, – продолжал Гордей, – зачем тебе это? Ты хочешь, чтобы я рисовал пацанов и высмеивал их? Чтобы они обижались? Чтобы ссорились?

– Нет! – вырвалось у Марка. – Я не для этого. Я… наоборот.

Он замолчал, пытаясь собрать мысли. Как объяснить то, что сам до конца не понимал?

– Знаешь, – сказал он наконец, – иногда вслух не скажешь. Ну, что-то важное. А в рисунке – можно. Если все посмеются вместе, они же ближе становятся, да?

Гордей молчал.

– Ну смотри, – добавил Марк, уже смелее, – если скажешь замечание в лицо, человек обидится. А на рисунке всё проще. Да и похвалить иногда в лицо стыдно. А человек увидит, что его хороший поступок стал сюжетом, и запомнит его, запомнит, как здорово быть хорошим и поступать хорошо.

Гордей задумался.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я подумаю над первым сюжетом.

И, не прощаясь, пошёл вверх по лестнице.

Марк остался стоять в полутьме, слушая, как затихают шаги. В груди билось странное чувство – радость пополам с тревогой.

А вдруг у Гордея получится слишком зло? Вдруг он нарисует что-то такое, что всех поссорит? Вдруг творить рисунки будет не тот деловитый Гордей из музея, а тот грубиян с урока?

Марк представил стену в столовой, где висит первый комикс.

Все толпятся, смеются, тычут пальцами. А потом кто-то замолкает, краснеет и уходит. И всё – дружба кончилась, не начавшись.

– Блин, – сказал Марк вслух пустой лестнице. Эхо ответило ему коротким, глухим звуком.

Получив телефон, Марк увидел новое сообщение от Лёвы.

«Ну чё там? Сыграл уже?»

Марк улыбнулся и набрал ответ:

«Сыграл! Наконец-то! Был сегодня в защите».

Он отправил сообщение и сосредоточился на хороших мыслях. Завтра они пойдут на теорию, будут смотреть запись, и Иван Иваныч будет тыкать пальцем в экран и разбирать их ошибки. Наверное, и хвалить за что-то? А после теории снова будет поле. И футбол, футбол, футбол!

Утро началось с того, что Иван Иваныч появился в столовой с ноутбуком под мышкой. Это само по себе было странно – тренер обычно не приходил с гаджетами.

– После завтрака встречаемся в классе, – объявил он и ушёл.

Марк успел прочитать на его груди: «ОШИБКА – ПОВОД ПОПРОБОВАТЬ ЕЩЁ РАЗ!»

Завтрак пролетел незаметно. Марк жевал бутерброд и пытался сам оценить свою игру накануне: хорошо ли всё вышло? Он откинулся на спинку сиденья и вдруг вспомнил маму. Вспомнил момент, когда мама учила его завязывать шнурки.

Она говорила: «Видишь, шнурок опять развязался? А давай попробуем узелок по-другому завязать». Иван Иваныч будет на разборе таким же – строгим, да, но не злым. Он покажет ошибку и тут же – как её исправить. Мама предупреждала Марка, что замечания, сказанные правильно, всегда пойдут на пользу. Хороший учитель и тренер умеют критиковать правильно.

Иван Иваныч – хороший тренер. А значит, после