Испытание для команды - Студия «Медиа Основа»

– А долго играть будем?

– Сколько успеем. Минут двадцать-тридцать.

– А команды как делить?

Иван Иваныч хитро прищурился.

– Команды я поделю сам. Чтобы было честно.

Он покивал, как бы давая понять, что у него не забалуешь.

– А теперь – бегом разминаться! Три круга вокруг поля, потом будут упражнения. Марш, ребята, марш!

И свисток.

Шеренга рассыпалась, и двадцать мальчишек побежали по краю поля. Кроссовки мягко пружинили по траве, дыхание вырывалось белыми облачками, и солнце светило прямо в лица.

Марк чувствовал, как внутри разгорается огонь восторга. Он бежал и улыбался. Потому что через полчаса – или через час, неважно – он наконец-то будет играть в футбол!

Тут мимо мелькнул Гордей: догнал, поравнялся и вот уже оказался впереди. Его спина была прямой, локти работали чётко, дыхание оставалось ровным.

Марк догнал Гордея и побежал с ним рядом. Тот даже головы не повернул – бежал ровно, как робот, глядя прямо перед собой.

– Слушай, – начал Марк, чтобы Никита, бегущий чуть позади, не услышал. – Ты же рисуешь, да?

Гордей чуть дёрнул плечом.

– И что?

– Да нет, ничего. Я просто… – Марк запнулся, подбирая слова. – Я подумал, это же круто, рисовать уметь. Я плохо умею. У меня даже буквы корявые, учительница всегда ругалась.

Гордей промолчал, но чуть заметно повернул голову. Знак, что слушает.

– Слушай, – повторил Марк чуть тише, хотя вокруг никто не обращал на них внимания. – А ты знаешь, кто такой Бэнкси?

Гордей наконец посмотрел на него. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес, он ответил:

– Анонимный художник, рисует на улицах… Никто не знает, как он выглядит, но все знают его рисунки.

Марк закивал.

– Да, верно! – обрадовался он. – А представь: в Академии появится свой Бэнкси. Только рисующий комиксы. Про наших пацанов.

Гордей отвернулся, будто раздумывая, но бежать стал чуть медленнее, и Марк тоже сбавил темп, чтобы не обгонять.

– Представь: происходит что-то смешное. Ну, например, Петро сегодня чуть тряпку не уронил Никитосу на голову. Или вон Ян в гимнастическую позу вставал вместо прыжка. Меня посвящали ночью в простынях. А ты это берёшь и рисуешь.

– Комикс про событие?

– Да! Только никто не знает, что это ты. Все гадают: кто автор? А это ты.

– И где я буду рисовать? – спросил Гордей. Голос у него был ровный, но Марк уловил в нём нотку любопытства. – На стенах? Меня ж сразу вычислят и накажут.

– Да нет же! – Марк даже головой замотал от возбуждения. – Можно на бумаге. И развешивать на виду, где все ходят. В коридорах, в столовой, в раздевалке…

Они добежали до поворота. Впереди уже маячила шеренга – Иван Иваныч собирал мальчишек для упражнений.

– Подумай об этом, – попросил Марк. – Я готов рассказывать тебе новости. И помогать… с чем нужно.

Гордей ничего не ответил. Они добежали до тренера и встали в строй. Марк занял своё место между Яном и Семёном и покосился на Гордея. Тот стоял с каменным лицом и смотрел на Ивана Иваныча, который уже начинал разминку.

Но, когда тренер отвернулся, Марк поймал на себе быстрый, короткий взгляд. Гордей заинтересовался! Осталось подождать, когда идея пустит в нём корни.

Растянулись, размялись.

– А теперь, – в глазах тренера блеснул хитрый огонёк, – теперь мы будем учиться слышать друг друга.

По строю пробежал лёгкий ропот.

– Потому что на поле будете только вы, мяч и такие же ребята с той стороны. И если вы не научитесь слышать своего – проиграете.

Ура, подумал Марк, тренер начинает сплачивать мальчишек!

Помощники в фирменных комбинезонах Академии вынесли на поле несколько ящиков. Из одного ящика появились теннисные мячи – лимонные, пушистые, совсем не похожие на футбольные.

– Делимся на мини-группы, – скомандовал Иван Иваныч. – По четыре-пять человек. Встаём в круги, берёмся за руки.

Мальчишки зашевелились, распределяясь. Марку в круг попали Артём, Ян, Никита и Семён.

– Задача, – Иван Иваныч подождал, пока все встанут в круги, – сейчас вы положите под каждую ногу теннисный мяч. И встанете на них. Руки не расцеплять. Если кто-то падает – вся группа падает.

– Это невозможно, – возмутился Артём, глядя на крошечные жёлтые мячики у ступней.

– Посмотрим, – усмехнулся тренер. – Ну-ка, начали!

Марк поставил правую ногу на мяч. Мяч предательски качнулся, и Марк чуть не полетел на землю, но Ян с одной стороны и Никита с другой вовремя дёрнули руки вверх.

– Держим друг друга! – крикнул Артём. – Все сразу переносим вес!

Это было похоже на странный, неуклюжий танец. Пять мальчишек, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой, раскачивались на теннисных мячах, как пингвины на льдине. Кто-то падал – его дёргали обратно. Кто-то терял равновесие – его ловили. Через минуту Марк уже не понимал, где его собственное тело, а где – рывок Никиты или подстраховка Яна.

– Получается! – заорал Петро откуда-то сбоку, и в ту же секунду грохнулся, утащив за собой полгруппы.

Иван Иваныч легко рассмеялся.

– Хорошо, – сказал он, когда все отдышались. – С мячами справились. Теперь – падения.

Убрали мячи и начали новое упражнение: один встаёт в центр круга, закрывает глаза и падает назад или вперёд, куда захочет. А круг должен его поймать, удержать.

Первым в центр вызвался Артём. Он встал, зажмурился, постоял секунду – и вдруг рухнул назад, как подкошенный. Марк едва успел подхватить его плечи, Никита – спину, Ян подставил руки под голову. Артём повис в их руках, тяжёлый, как мешок с картошкой, но не упал.

– Страшно? – спросил Никита тихо.

– Ничего не страшно, – ответил Артём, вставая. Но Марк видел, как у него дрожат руки.

Потом падал Ян. Потом Семён. Потом Никита – падал доверчиво, по-детски, и ловить его было легко.

Когда очередь дошла до Марка, он встал в центр, закрыл глаза и вдруг понял, что самое страшное – не упасть, а не знать, поймают или нет. Он стоял в темноте и думал: а если они не успеют? А если руки разомкнутся?

– Падай, – сказал голос Семёна откуда-то справа. – Мы держим.

Марк упал назад. И его поймали.

Восемь рук – жёстких, цепких, надёжных – подхватили его до того, как он успел испугаться. Он повис в этом кольце, как в гамаке, и на секунду ему стало так спокойно, как не было с самого отъезда из дома.

– Вставай давай, тяжёлый, – проворчал Артём, но в голосе его не было злости. Марк встал и оправил одежду.

Солнце уже почти село, и