Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Мы появились. И нас заметили.

Стражники замерли, чётко отдавая честь. И он... он медленно повернулся.

Меня пронзило. Не болью — чистым, ослепительным электрическим разрядом, вышибшим воздух из лёгких. Я чувствовала, как уши наливаются горячим румянцем.

Сдержать это было невозможно.

Все склонились: стражи — в почтительном поклоне, он — с той же отточенной, сдержанной грацией, что и в ночь бала.

— Ваше Императорское Величество, — прорезал тишину хор голосов.

Я позволила себе лишь скупой, едва заметный кивок. Моё лицо — фарфоровая маска, к шоку — безупречная и абсолютно спокойная.

Теперь на мне не то сапфировое платье, в котором я кружилась в вальсе, а простое платье цвета слоновой кости из струящегося шёлка.

«Оно подчёркивает нежность вашей светлой кожи, — уверяла Мария. Минимум украшений: жемчужные серёжки и тонкая нить того же жемчуга на шее. «Вневременная элегантность, а не переливающаяся безвкусица», — как утверждала Роза.

Я уже почти прошла мимо. Уже мысленно выдохнула.

И застыла на месте ровно в тот миг, когда заговорил он. Так синхронно, словно мы отрепетировали этот дурацкий танец заранее. Я готова была снова залиться краской, но уже с головы до пят, как ошпаренный рак.

— Ваше Величество.

Голос — тот самый, бархатный бас — прозвучал официально и с лёгкой, едва уловимой заминкой, будто он собрался с мыслями лишь в эту секунду.

— Позвольте представиться. Капитан дворцовой стражи, Эрик Кальвини.

Стиснув зубы до боли, я медленно, с ледяным достоинством, повернула к нему голову.

Наши взгляды встретились.

В его — ясное, чёткое послание... Мы делаем вид, что видим друг друга впервые. И я понимала причину. Наша тайная вылазка в город с Марией оставалась нашей тайной первой встречей.

— Капитан Кальвини, — собственный голос, к удивлению, прозвучал слишком холодно. — Мы знакомы. По балу.

— Так точно, Ваше Величество, — он слегка склонил голову. — Пользуясь случаем, осмелюсь поинтересоваться: когда Ваше Величество планирует определиться с кандидатурами для личного эскорта? Вопрос, признаться, давно требует решения. Было... опрометчиво со стороны предыдущего командира оставлять его открытым.

Я чуть приподняла бровь, изображая лёгкое, вежливое недоумение.

— Предыдущий командир... то есть ваш брат, Адам? — спросила нарочито выделив родство.

— Да, Ваше Величество. Мой старший брат, — подтвердил он. В глазах на мгновение мелькнула тень, а затем он облизнул губы — быстро, почти незаметно. И мне, к собственному ужасу, дико захотелось повторить это движение!

— Что ж, капитан, — слишком резко опустив голову начала я также резко, переходя в наступление, чтобы скрыть нарастающую панику. — Поскольку вопрос столь важен, предоставьте мне список наиболее выдающихся мужей из ваших людей. Способных обеспечить мою безопасность, моё спокойствие и... — я сделала микроскопическую, но убийственную паузу, — отличающихся коротким языком.

– А как тебе эти солдатики? Крепенькие вроде.

С любопытством позволила своему оценивающему взгляду, скользнуть по двум другим стражникам, стоявшим позади Эрика.

Один — молодой, безусый, с распахнутыми, честными глазами. Другой — постарше, с бывалым, невозмутимым лицом. Я задержала взгляд на каждом на долю секунды дольше, чем следовало бы.

Реакция Эрика была мгновенной.

Он развернулся к подчинённым. Прежде бархатный голос, зазвучал как удар:

— Лейтенант Гарт, рядовой Эльрин — к посту у северных ворот. Немедленно. Отчёт о смене караула — через час на моём столе.

Оба стражника, явно ошеломлённые внезапным приказом в присутствии императрицы, чётко щёлкнули каблуками.

— Так точно!

И вот мы остались в коридоре почти наедине — если не считать Марию, которая в двух шагах позади застыла, превратившись в изумлённую статую. Они засеменили прочь. Эрик стоял, чуть повернувшись ко мне плечом, профиль был напряжён, челюсть сжата, взгляд вонзился в стену. Казалось, воздух вокруг него сгустился и закипал. А через секунду он покорно склонил голову.

— В кратчайшие сроки исполню вашу волю, Ваше Величество.

Я ничего не сказала. Лишь кивнула с тем же холодно-агрессивным настроением и пошла дальше, прочь чувстуя жар — он пылал не только на щеках, но и на затылке, и на спине. Этот жар преследовал меня до самого поворота.

Лишь когда дверь моей спальни с глухим стуком захлопнулась за моей спиной, я рухнула на пол у двери.

Странный, сдавленный смешок, больше похожий на всхлип, вырвался из горла. Я еле еле успела его заглушить рукой. Подобрав юбки с пола с разбегу прыгнула в огромную кровать и зарылась с головой под гору шёлка и бархата, как восторженный десятилетний ребёнок. Сердце колотилось с такой бешеной силой, что, казалось, вот-вот разорвёт грудину. В голове — оглушительный, прекрасный хаос.

Этот взгляд!

А как он скомандовал! Из-за того, что я просто посмотрела на них?

Боже правый, я просто посмотрела на других мужчин, и он... он их прогнал!

Это так по-детски, боги...

Это же... это же...

Позже осознаю, что неосознанно закусила край одеяла, чтобы заглушить новый приступ смеха.

– Ох... Испанский стыд.

Я начала анализировать каждое слово, каждый жест игнорируя придыхания Розы. Переживать заново свою дурацкую синхронную остановку, свой, вероятно, глупый вид, свой «холодный» тон, который, наверное, прозвучал просто высокомерно. Но в конечном итоге, откинув одеяло и уставившись в балдахин, я успокоила себя.

Всё прошло… хорошо. Я не упала в обморок. Не пробормотала чепухи... даже парировала! И он… он явно не остался равнодушным! Ии-и!

После этого небольшого истеричного припадка под одеялом я наконец нашла в себе силы вылезти, подойти к умывальнику и плеснуть в лицо холодной водой, зачерпнутой из графина. Отражение зеркала показало раскрасневшуюся, но уже пришедшую в себя меня с блестящими, слегка покрасневшими глазами.

– Скоро должна прийти Беатрис, – пробубнила Роза с налётом усмешки.

Точно! Нужно приводить себя в порядок!

С новым, странным приливом уверенности я собиралась показать ей плоды проделанной работы.

Обеденный час в малой столовой протекал в гробовой, натянутой тишине, которую лишь подчёркивал бесшумный сервис служанок. Их шорох по ковру, лёгкий звон серебра о фарфор — всё это казалось частью какого-то мрачного ритуала, а не простой трапезы.

Сидя во главе стола, в центре этого изысканного пустого пространства, я зависла, наблюдая, как солнечный свет, уже осенний, жидкий и холодный, косо падал на массивный стол, заставленный блюдами с безупречными, но безвкусными для меня яствами. Паштет из печени, маленькие, искусно украшенные овощами голуби с зажаренной корочкой, приторно-ароматные булочки, запеченные овощи, напиток из ягод — всё сливалось в одно красивое, безликое пятно, разложенное