Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Он настолько не ожидал такого, что мы переступили порог в одно мгновение. А во второе мгновение я закрыла дверь и передвинула задвижку.

Это он услышал и замер. Судорожно сглотнул, облизнул губы и с запинкой произнёс:

— Сильвия, ты что делаешь?

Мне понадобились ещё пара мгновений, чтобы развязать пояс и стянуть с себя платье. То самое, серое, с подвёрнутыми рукавами на перламутровых пуговичках. Ещё пара секунд — чтобы снять нижнюю рубашку. Теперь я стояла перед колдуном только лишь в нижних кружевных штанишках. Он этого не видел. Зато мог ощутить.

Я взяла его руку и положила себе на грудь.

Он вздрогнул, но я не позволила убрать ладонь, прижимая её к себе, и сказала:

— Я могу дать вам то, чего не даст ваша жена.

Ну вот, самое главное сказано.

И от собственной смелости мне стало жарко. Даже полуголой жарко. А может, дело было в мужской ладони, что сейчас накрыла мою левую грудь. Ладонь была горячая. Твёрдая. И мне очень хотелось, чтобы она скользнула по моей коже, прижалась сильнее, а пальцы бы сжались, поглаживая, лаская…

Колдун вспыхнул отчаянным, мучительным румянцем и оттолкнул меня, освободив руку. Неловко шагнул назад, налетел на дверь, стал шарить по ней, отыскивая задвижку.

— Я ничего не требую от тебя, — сказал он, но голос у него хрипло сорвался.

— А я согласна дать всё сама, — сказала я и приникла к нему всем телом, прижав к двери.

Он схватил меня за плечи — крепко, очень крепко, но к себе не притянул. Правда, и не оттолкнул. Просто держал меня, словно не знал, что делать. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце. И слышала, какое у него тяжёлое и прерывистое дыхание.

Ещё было слышно, как по лестнице с ворчанием поднимается слуга, шаркая ногами.

Мгновение, другое…

Мне казалось, господин Элейв не может решиться, и я помогла ему. Просто положила руку туда, где у мужчины, по словам Афлы, было нижнее сердце. Впрочем, Афла со смехом говорила, что у многих мужчин верхнего сердца и вовсе нет…

Я знала, что почувствую, но всё равно у меня дух захватило, когда через ткань мужских штанов я нащупала ладонью отвердевшую плоть. Да что там — отвердевшую! Всё было каменное!..

Афла говорила — чем твёрже, тем больше любит.

Значит, любит сильно-сильно…

Под моей ладонью каменная плоть дрогнула и словно потянулась ко мне.

— Нет, — шёпотом произнёс господин Элейв, и пальцы его ещё крепче стиснули мои плечи.

Я без лишних слов ещё раз погладила его, и он дёрнулся всем телом, откинул голову назад, хватая воздух ртом, и ударился затылком о дверь.

— Господин, где вы? — тут же раздался полный тревоги голос слуги. — Я иду по коридору!.. Сейчас загляну в вашу комнату… Не выпрыгните на меня откуда-нибудь.

Дверь в соседнюю комнату негромко стукнула, но ни я, ни господин Элейв не произнесли ни слова. То, что молчал колдун — это обнадёживало, и я снова приласкала его, уже смелее, уже с удовольствием. Да, потому что мне самой хотелось прикоснуться к нему, услышать, как он застонет от наслаждения отмоей руки.

— Прошу, не надо… — выдохнул он, и я поняла, что на плечах у меня завтра появятся синяки.

Но это не остановило, как и причитания Килби, который метался по коридору, совсем рядом, и на все лады звал своего господина.

Наконец, старик догадался толкнуться в мою дверь, обнаружил, что она заперта и завопил:

— Господин! Вы там?! Вы меня слышите?

— О-оставь нас! — произнёс колдун с запинкой, словно моё заикание передалось ему.

— Что? — переспросил Килби. — Вы что сказали?

— Оставь нас! — рыкнул господин Элейв в полную силу.

В коридоре сразу стало тихо, лишь сапоги старика прошуршали по каменным плитам.

Теперь мы остались одни. Я тоже не сдержала взволнованного вздоха. Прогнал Килби, не отталкивает меня…

Господин Элейв разжал пальцы, и я невольно повела затёкшими плечами.

— Дай… мне… руку… Прошу тебя… — тихо и очень внятно произнёс он и развернул свою левую руку ладонью ко мне на уровне моего лица.

Я видела, как дрожат его губы, как румянец играет на щеках, и думала, что теперь он точно счастлив. Не может не быть счастливым, если его тело так откликается на мои прикосновения. Мне хотелось ещё его приласкать, чтобы счастье стало полным, окончательным, но широкая мужская ладонь была передо мной — ждущая, чуть подрагивающая, как от сильного напряжения.

Ладонь к ладони — это было больше, чем прикосновение к мужскому естеству. Там — плоть к плоти, а здесь — это как прикосновение сердца к сердцу. Соприкосновение настоящих сердец, а не нижних.

Это важнее, чем тело.

Правой ладонью я коснулась его ладони, и наши пальцы переплелись. Крепко. Сильно. И это было похоже на клятву.

Господин Элейв поднял правую руку и сказал:

— Теперь… другую…

И я приложила левую ладонь к его правой ладони. Он так же сжал мою руку, будто закрыл замок и ключик повернул.

— Теперь дай мне немного времени… — сказал колдун и глубоко вздохнул и выдохнул.

Наверное, это какой-то магический ритуал. Что-то вроде обещания, любить друг друга до самой смерти, как клянутся герои в балладах и старинных песнях. А может, так господин Элейв напитывается моей силой. Вдруг к нему после этого вернётся зрение?.. Как, кстати, он мог ослепнуть? Судя по всему, он не с рождения слепой… Надо будет спросить. Потом.

Я замерла, задержав дыхание, ожидая чего-то волшебного… Колдун, наоборот, ещё несколько раз тяжело и глубоко вздохнул, сжимая мои ладони и опустив голову.

Постепенно дыхание его выровнялось, но он по-прежнему стоял, опустив голову, и крепко держал меня. И ничего особенного не происходило.

— Давайте я пока разденусь до конца? — осмелилась я нарушить молчание. — И расстелю постель…

— Успеешь, — господин Элейв ожил, привалился спиной к двери и опустил руки, продолжая держать меня. — Послушай, Сильвия, — тут он улыбнулся, но уголки губ непроизвольно дёрнулись, как от боли, — очень тебя прошу, — продолжал он, — не делай так больше.

Как — не делай?.. Чего не делай?.. А где же волшебство? Единение…

— Что? — пролепетала я, не веря тому, что слышу.

— Прошу, не прикасайся больше ко мне, — повторил колдун.

— Почему? Вам ведь понравилось… Вы потянулись ко мне… Там… — я попыталась освободить руку, чтобы опять положить ладонь ему пониже ременной пряжки, чтобы убедиться, убедить его.

Сильные мужские пальцы сжали мои руки так, что я ахнула. Хватка немного ослабела, но не настолько, чтобы я могла освободиться.

— Вам понравилось, — повторила я упрямо, понимая,