Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Жестоко ошиблась. И от этого в душе всё перевернулось. И сердце заныло от разочарования. И в глазах защипало, как бывает, когда хочется заплакать.

— Ещё бы мне не понравилось, — произнёс колдун, в очередной раз глубоко вздохнув. — И я очень ценю твою доброту, Сильвия, и благодарен тебе, но… не надо больше так. Поверь мне, между нами огромная пропасть, и не получится преодолеть её вот так… Мы ведь люди, а не животные. Верно?

— За шесть лет в трактире никто ко мне не прикасался, — выпалила я, и меня обдало и холодом и жаром. — Клянусь в этом! Никто! И я уверена, что раньше тоже никто не трогал.

— О, Боже, при чём тут это… — почти простонал колдун.

— Конечно, вы — человек непростой, — торопливо заговорила я, порываясь прижаться к нему, но он удерживал меня на расстоянии.

Близко, но на расстоянии.

— По вам видно, что вы из знатных, — у меня зазвенел голос, и с этим я ничего могла поделать, — А я всего лишь служанка из трактира… Получается, ещё и должна вам, вы же меня выкупили… Но я никого до себя не допускала. Да, многое видела, но не допускала. Иногда даже драться приходилось!

— Я не об этом, глупышка…

— Не брезгуйте мной, — взмолилась я.

— О чём ты говоришь…

И тут я поняла. Меня будто по лбу поварёшкой ударили.

— Это из-за вашей жены? — спросила я. — Неужели вы до сих пор любите её?!

— Сильвия! — колдун почти выкрикнул моё имя, вдруг отпустил мои руки, нащупал моё лицо и сжал его в ладонях. — Тихо. И слушай, — приказал он.

Я замолчала, чувствуя, что вот-вот всхлипну и разревусь.

— Ты — юная, красивая девушка. Весь мир — для тебя, — заговорил он. — Я — мужчина, который живёт в лесу. Я слепой. Ещё и проклят убивать всё одним лишь прикосновением. Когда ты вспомнишь, кто ты, вспомнишь свою прошлую жизнь, тебе будет смешно и стыдно за то, что ты говоришь сейчас. Ты должна беречь себя, как самое дорогое сокровище. Себя, свою честь. В трактире ты дралась, а сейчас готова сдаться без боя. Разве так можно?

— Но я…

— Тише, — снова прервал он меня. — Придёт такой день, и ты уйдёшь. Как сегодня ушла моя жена. А я останусь. Если ты, и правда, испытываешь благодарность ко мне, то не тревожь меня. Мне и так очень нелегко рядом с тобой. Это огромное искушение, большой соблазн. Я скорее полезу в пасть к дракону, чем захочу навредить тебе, но человек слаб. Поэтому снова тебя прошу — не порть жизнь себе и не добавляй мне лишнего греха. Я и так сурово наказан.

Он замолчал, подождал немного, потом осторожно убрал руки от моего лица, нашарил задвижку, открыл дверь и вышел.

Дверь за ним закрылась, стукнула соседняя дверь, а я так и стояла у порога, в одних лишь шёлковых штанишках, и думала.

Лишний грех? Наказан?.. Однажды я уйду, как ушла его жена?.. И просил не тревожить… При чем тут эта противная женщина?.. Она, вообще-то, не жена. А бывшая жена. Он ведь отпустил её. Всё, брака нет. Но почему мне постоянно вспоминаются её слова обо мне?..

В голове у меня всё перепуталось, я сжала виски, но это не помогло.

Стало холодно, хотя я только что горела, как печка.

Я надела рубашку, поколебалась, а потом залезла к воздуховоду, чтобы посмотреть, что делает колдун.

Он был у себя. Ходил по комнате от окна к порогу, натыкаясь то на стол, то на кресло. Ходил, что-то бормотал, и вдруг резко остановился. Какое-то время стоял неподвижно, потом что-то прошептал и почти бегом бросился к двери. Но, уже прикоснувшись к ней, снова остановился. Спрятал лицо в ладонях, глухо простонав, дошёл до постели… И больше я не могла его видеть.

Спустившись на пол, я угрюмо шмыгнула носом и сердито вытерла глаза. Какие грехи? Какое наказание? Пустые отговорки и только.

Килби ни словом не обмолвился о том, что произошло, но теперь был со своим господином неотлучно, и я постоянно ловила на себе его колючий взгляд.

Господин Элейв старался вести себя, как раньше, но как раньше не получалось, и только дня через три он перестал вздрагивать, когда я вкладывала ему в руку ложку или вилку или когда случайно касалась его плеча плечом.

Со времени приезда бывшей жены колдуна прошло семь дней, но я всё равно не могла забыть о той женщине. Она сидела в моей голове, будто сама была колдуньей. Я всё вспоминала и вспоминала её обидные слова обо мне. Почему они меня так обидели?

Белое, круглое личико… Рыжая, глаза злые… Милое личико… круглое… Почему это так мен задело? Я ведь белокожая, и лицо у меня круглое…

Как тарелка.

Круглое, как тарелка.

А, вот что обидело. Тарелка. Могла бы сравнить с чем-нибудь поизящнее. Луна. Серебряная монета. А тут — тарелка. И на такой женщине господин Элейв был женат? Какая-то ведьма, а не жена. Может, она его и прокляла? Нет, не она. Она говорила, что ждала и надеялась много лет. Откуда же это проклятие?..

Я размышляла об этом, но расспрашивать господина Элейва не осмеливалась. Он говорил, что потом мне будет смешно и стыдно, но мне было только грустно. Совсем не стыдно. И тем более не смешно.

Теперь кроме уроков я должна была вести ежедневные записи в календаре, отмечая каждый прожитый день. На этом настоял колдун, и Килби, который раньше этим занимался, нехотя уступил.

Господин Элейв считал, что я должна хорошо разбираться в числах, неделях и месяцах, знать смену сезонов и уметь высчитывать переходящие праздники. Я подчинилась его желанию, хотя про себя подумала, что прекрасно жила, лишь наблюдая приход дня и ночи, зимы, весны, лета и осени, а церковные праздники без меня высчитают священники. Учитывая, что мы и в церковь-то никогда не ходили.

Наступила суббота, когда я, вопреки ворчанию Килби, устраивала большое купание. Грелся огромный таз воды, вытаскивалась серебряная ванна, и слуге приходилось раз сорок ходить к колодцу и обратно, чтобы принести воды. А уж сколько дров при этом сгорало!.. Ай-я-яй!..

Но господину Элейву нравилось купаться. Только сегодня он наотрез отказался от моей помощи. Не позволил даже остаться в кухне. Мы заспорили. Пожалуй, впервые заспорили так резко. Я настаивала, что его надо хотя бы намылить, колдун отвечал, что с этим прекрасно справится Килби. Старик стоял рядом с мрачным лицом и не вмешивался.

Не известно, чем бы это закончилось, но