Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

*****

Ужин у леди Мелбурн был скучным и чопорным, как и ожидалось. Дамы в ярких нарядах обсуждали последние сплетни, мужчины политику и скачки. Виктор сидел рядом с Эшли и каждые несколько минут сжимал её руку под столом, напоминая, что они одно целое, даже в этом море бездушных лиц.

— Ты скучаешь? — прошептала она, наклоняясь к его уху.

— Умираю от скуки, — ответил он. — Но ты здесь. И это делает всё терпимым.

— Льстец, — усмехнулась Эшли.

— Правдолюбец, — поправил её Виктор.

Когда ужин кончился и они наконец вышли на свежий воздух, Виктор облегчённо вздохнул.

— Никогда больше не соглашайся на приглашения леди Мелбурн, — сказал он, помогая Эшли сесть в экипаж.

— Ты сам сказал, что мы должны поддерживать светские связи, — напомнила она.

— Я был не прав, — ответил он, садясь рядом. — Я готов поддерживать только одну связь — с тобой.

— И с Томасом, — добавила Эшли.

— И с Томасом, — согласился Виктор.

Экипаж тронулся, и они поехали домой. Виктор смотрел на Эшли. На её профиль, освещённый редкими фонарями, на её губы, которые она покусывала, когда о чём-то думала, на её руки, лежавшие на коленях. И чувствовал, как внутри него поднимается желание — такое же сильное, как в первый раз.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда его рука легла на её колено.

— Ничего, — ответил он, скользя пальцами выше, под край платья. — Просто скучаю.

— Мы виделись несколько часов назад, — напомнила она, но не убрала его руку.

— Несколько часов — это вечность, — сказал Виктор, наклоняясь к её уху. — Ты же знаешь.

Эшли вздохнула, откинулась на сиденье и закрыла глаза, позволяя его пальцам ласкать её бедро, подниматься выше, к самому сокровенному.

— Виктор, — прошептала она, когда его рука скользнула под юбки. — Мы почти приехали.

— Значит, нужно спешить, — ответил он, целуя её в шею.

Эшли достигла пика тихо, почти беззвучно, вцепившись в его плечо, и он, довольный, убрал руку и поцеловал её в губы.

— Ты невыносим, — сказала она, когда экипаж остановился у дома.

— А ты прекрасна, — ответил Виктор, помогая ей выйти.

Дома они поднялись в спальню, и Виктор, закрыв дверь, прижал Эшли к стене.

— Я хочу тебя, — сказал он, глядя ей в глаза. — Прямо здесь, сейчас!

— А Томас? — спросила она, хотя её руки уже расстёгивали пуговицы его жилета.

— Томас спит, — ответил он. — И с ним няня. Мы сейчас одни.

Виктор подхватил Эшли на руки и понёс к кровати. Она смеялась, целовала его, и они упали на постель, сплетённые в объятиях.

— Я люблю тебя, — прошептал он, стягивая с неё платье.

— Я люблю тебя, — ответила она, помогая ему снять рубашку.

Они любили друг друга долго, страстно, неистово, как будто это была их первая ночь, а не одна из сотен. И когда всё кончилось, они лежали в тишине, обнявшись, и смотрели на огонь в камине.

— Знаешь, — сказала Эшли, касаясь его груди. — Я хочу ещё одного ребёнка.

Виктор замер.

— Что? — переспросил он.

— Я хочу ещё одного ребёнка, — повторила она, глядя ему в глаза. — Томасу уже два, он уже большой. Я хочу дочку. Маленькую девочку с твоими глазами.

Виктор смотрел на неё, и в его глазах боролись удивление и радость.

— Ты уверена? — спросил он.

— Абсолютно, — ответила Эшли. — Я хочу, чтобы в этом доме было больше смеха. Больше любви. Больше жизни.

Виктор улыбнулся, притянул её к себе и поцеловал в лоб.

— Тогда, — сказал он, — нам нужно тренироваться. Как можно чаще.

— Ты всегда готов тренироваться, — усмехнулась Эшли.

— Ради тебя всегда, — ответил Виктор.

Они снова занялись любовью, и на этот раз медленно, нежно, почти благоговейно. Виктор целовал каждый сантиметр её тела, шептал слова любви, и она таяла в его руках, чувствуя, как её сердце переполняется счастьем.

А утром их разбудил Томас, который ворвался в спальню с криком:

— Мама! Папа! Я голодный!

Эшли рассмеялась, укрываясь одеялом, а Виктор, вздохнув, поднялся и взял сына на руки.

— Ты не умеешь стучать, — сказал он, целуя мальчика в щёку.

— А ты не закрыл дверь, — ответил Томас, и его голубые глаза, такие же, как у отца, смотрели с хитринкой.

— Это потому, что я ждал тебя, — соврал Виктор. — Идём завтракать.

Чуть позже они спустились в столовую, где Эшли, уже одетая, наливала чай. Она смотрела на мужа и сына — на двух самых дорогих ей людей и чувствовала, как сердце её переполняется любовью.

— Что ты так смотришь? — спросил Виктор, садясь рядом.

— Ничего, — ответила Эшли, улыбаясь. — Я просто счастлива.

— Я тоже, — сказал Виктор, беря её за руку.

Томас, сидевший между ними, требовал каши, и Эшли, вздохнув, принялась кормить сына. Виктор наблюдал за ними, и в его глазах горел тот самый огонь, который она так любила.

— Я люблю вас, — сказал он. — Обоих. Больше жизни.

— И мы тебя любим, — ответила Эшли, и в её голосе было столько нежности, что у него перехватило дыхание.

Они позавтракали, потом Виктор ушёл в кабинет, а Эшли осталась с Томасом. День тянулся медленно, но вечером, когда сын уснул, они снова остались вдвоём.

Я сегодня говорила с врачом, — сказала Эшли, когда они сидели у камина.

— И что? — спросил Виктор, напрягаясь.

— Он сказал, что я здорова и готова к новой беременности, — ответила она, глядя ему в глаза. — Так что мы можем начинать.

Он улыбнулся, притянул её к себе и поцеловал.

— Тогда не будем терять времени, — сказал он.

Они любили друг друга всю ночь, и утром, когда за окном вставало солнце, Эшли, лёжа в его объятиях, знала, что скоро их семья станет больше. Скоро в доме появится ещё один маленький голос. Скоро их любовь обретёт новую форму.

А пока… Пока они были вместе. И это было главное.

Прошло четыре месяца с того разговора у камина, когда она сказала Виктору, что хочет ещё одного ребёнка. Четыре месяца, полных надежды, ожидания и бесконечных ночей любви, которые были не менее страстными, чем в первые дни их брака, а может быть, даже более, потому что теперь в каждом поцелуе, в каждом прикосновении была не только страсть, но и общая мечта.

Эшли сидела у окна в своей спальне, глядя на сад, залитый осенним золотом, и чувствовала, как внутри неё поднимается знакомая, давно забытая волна тошноты. Она замерла, прислушиваясь к себе, и поняла — это не случайность. Это то, чего она ждала.

— Не может быть, — прошептала она, прижимая руку к животу.

Она ждала ещё несколько