Опасный сосед. Спаси мою киску - Татьяна Бэк

— Матильда, где ты, зараза гулящая?! Ладно, прости! Где Вы, графиня? Извините, что опять вашей высокородной морде не дала сожрать колбасу со стола! — ласково причитаю я, направляясь по дорожке в сторону леса, который раскидывается прямо за моим домом.

Кто бы мог подумать, что кошечка британской породы окажется такой непослушной, характерной, а главное — бесстрашной.

Первый год Матильда прожила со мной в квартире, наслаждаясь всеми благами цивилизации, но ненаглядный родитель сослал нас в ссылку в свой загородный дом за моё слишком разнузданное поведение.

Ну подумаешь, привели меня в полицию за то, что танцевала возле фонарного столба и пила шампанское из горла. Так имела право — прямо перед этим застукала своего ненаглядного женишка Макса в постели с лучшей подругой, причём они там не кроссворды разгадывали.

Поэтому теперь вынуждена существовать в деревенской халупе, которую батя гордо называет «коттедж», вдали от любимых ресторанов, спа, баров и клубов.

Матильда же стала моей невольной спутницей, ибо оставить её было не с кем. Только вот своенравная мелкая кошка явно освоилась здесь лучше меня, — по крайней мере, не опасалась выходить с территории участка.

Я же к деревенской жизни так и не привыкла за эту неделю, поэтому предпочитала отсиживаться в доме или загорать посреди бурьяна, которым зарос участок, окружённый весьма впечатляющим забором.

— Матильда, вернитесь! — продолжаю увещевания, с трудом передвигаясь на каблуках по ухабистой тропинке. — Я понимаю, что у вас весна, и хочется любви, но это не повод сбегать из дома.

Знакомое мяуканье слышится не со стороны леса, а из-за высоченного забора участка по соседству.

Отец говорил, что там давно никто не живёт. Кажется, придётся штурмовать неприступную крепость своими силами, дабы вернуть домой беглянку.

Ладно, не зря я хожу на пилатес, йогу и пилон, поэтому храбро залезаю на добротную кирпичную кладку, стараясь не сильно поцарапаться. Торчащие сверху фигурные наконечники не дают перевалиться нормально через стену.

— Я, может, тоже трахаться хочу, Матильда. У меня мужика уже давно не было, да и можно ли Макса с его корнишоном считать мужиком, но я же не ору, в отличие от вас, об этом. Я тоже женщина, и сейчас бы с удовольствием отдалась какому-нибудь невероятному, сексуальному самцу! Только где его взять!

Договоров последнюю фразу, вдруг понимаю, что зацепилась подолом платья за железную пику.

— ёбушки-воробушки! — вскрикиваю я и буквально валюсь мешком на территорию соседского участка, слыша хруст ткани.

Ну вот, какая нелепая кончина — сломать шею на бесхозной территории. Ну ладно я, а Матильду-то кто покормит?

— Ы-ы-ы! — издаю бессвязный крик, ощущая, что лечу вниз, и друг буквально врезаюсь в железобетонную мужскую грудь и оказываюсь поймана сильными, мускулистыми руками.

Ой, кажется, кто-то услышал мои мольбы и забросил на соседний участок ангела-хранителя?

— Матильда... — испуганно шепчу я в идеальные грудные мышцы, а затем поднимаю взгляд выше.

Ой мамочки! Какая гордая шея, затем мужественный подбородок, плотно сжатые губы — и наконец, глаза! Синие, глубокие, словно Марианская впадина, и такие же опасные.

— Я не Матильда! — информативно сообщает незнакомец, низким голосом, разглядывая меня с интересом.

Да в нём роста метра два точно — приходится задирать голову, чтобы его рассмотреть.

От его рокочущего голоса, похожего на спуск лавины, сердце словно ледяной глазурью покрывается, а вот чуть ниже пупка просыпается вулкан.

Стараюсь отвести взгляд от этой тестостероной бомбы, чудом оказавшейся здесь, и натыкаюсь на огромный ствол...

Нет, не половой орган, — хотя что-то мне подсказывает, что у такого мужчины там должно быть всё в порядке. Но вижу я снайперскую винтовку, пусть и в разобранном состоянии, разложенную на брезенте в тени дерева.

Все сезоны «Улиц разбитых фонарей» и «Ментовских войн» подсказывают, что именно то, о чём думаю.

— Извините... — шепчу, выпутываясь из крепких объятий, и пытаюсь уползти назад, на свой участок, цепляясь свежим некогда аккуратным маникюром за стену. При этом старательно гляжу куда угодно, только не на винтовку. — Я тут это...того... Вы не видели мою Матильду?

Когда нервничаю, начинаю трещать без умолку. А сейчас не просто нервничаю — я в глубочайшей панике, ибо отчётливо понимаю, что застукала, скорее всего, киллера. Вряд ли обычный деревенский тракторист будет начищать подобное оружие, которое стоит столько, сколько местный домишко.

— Не видел, твою Матильду, но не против глянуть! Показывай!

— Кого показывать? — переспрашиваю непонимающе.

— Свою киску!

Ой, кажется, мы с этим красавчиком не понимаем друг друга. Пожалуй, пора сваливать!

Кира

Чтобы доказать отцу, что я не избалованная, мажорка, специально отучилась на одну из самых сложных женских профессий. Поэтому вот уже третий месяц работаю крановщицей. Звучит дико, я и сама до сих пор немного в шоке.

Подруги смотрят, как на белую ворону и крутят у виска. Парень не просто меня стесняется, а ещё и мозг тараканит постоянно, мол, совсем с ума сошла, раз таким занимаюсь. Но я неожиданно втянулась, почувствовала себя частью огромной гармоничной системы.

Да, мне предлагали работать моделью нижнего белья, но не для того цвела моя роза, чтобы верхние и нижние девяноста рассматривали в журнале или интернете всякие похотливые извращенцы.

И пусть меня на стройке называют исключительно Барби, но я докажу этим мужикам, что не просто тупая девочка-мажорка!

— Барби, ибить твою качель! Какого рожна груз не на том месте? Лярва жопастая! — орёт прораб.

Отсюда, из моей кабины, беснующийся мужик кажется муравьём. Я — крановщица, и класть мне на него сверху. В прямом и переносном.

Вот предыдущий прораб так и выбыл из строя, когда сбросила рядом с ним плиты. А нечего было называть меня "блудницей". Хотя, конечно, использовал он более короткое и ёмкое слово на букву " Б".

Нет, Палыч, конечно, остался жив, но только начал заикаться, а посему стал к профессиональной деятельности непригоден, ибо человек на его должности должен материться без запинки.

— Прошествуйте, уважаемый, в пешее эротическое путешествие! — бурчу себе под нос, прикидывая, чего бы такого сбросить на нового тирана. Но пока этот тип выражается столь витиевато, что решаю его не пугать. А заодно записываю самые выдающиеся перлы в свой блокнотик.

Ладно, пора заканчивать трудовые будни, ведь сегодня у меня небольшой, но приятный праздник, — ровно полгода, как мы встречаемся с моим возлюбленным. Макс говорит, что это его самые длительные моногамные отношения.