Мой порочный декан - Татьяна Бэк

Наконец, смотрю на экран с коротким сообщением «Ты где?»

Я не отвечаю, у меня на это даже нет сил.

Игорь звонит, но не беру трубку, считая количество входящих. На седьмом просто отрубаю мобильник.

Через полчаса декан с такой силой стучит в дверь моей квартиры, что она вот-вот слетит с петель. Я специально закрылась на внутренний замок, чтобы он не смог воспользоваться своим ключом, но сейчас жалею. Ещё немного, соседи вызовут полицию

— Света… — его глухой голос доносится из-за створки. — Что случилось? Ты в порядке? Открой немедленно!

Пошатываясь, подхожу и долго смотрю на возлюбленного сквозь глазок. На пороге Игорь — злой, встревоженный и уставший. Впервые вижу его таким. Обычно сильный, уверенный, чуть надменный, декан на мгновение кажется уязвимым.

Открываю медленно, с трудом справляясь с трясущимися руками.

Игорь Андреевич врывается без слов, сгребает в охапку, прижимает так, что не могу пошевелиться, вишу безжизненной тряпичной куклой.

Он вдруг отрывает меня от себя, отступает на шаг, смотрит на меня взволнованно, ощупывает, словно проверяя целостность.

— Девочка моя, почему не отвечала?

— Ты был… занят! — выдавливаю тихо, чувствуя, что язык начинает заплетаться под действием алкоголя.

Мужчина резко подходит ближе.

— Это из-за той женщины? — спрашивает он зло. — Думаешь, она для меня хоть что-то значит?

— Не знаю, Игорь. Я ничего уже не знаю! — вдруг всхлипываю горько. — Иногда я чувствую, что ты мой. А потом ты словно исчезаешь. Я схожу с ума, понимаешь? Я стала зависимой... От тебя, от прикосновений, от голоса, от этой боли, которую ты оставляешь, когда уходишь.

Игорь берёт моё лицо в ладони, смотрит так, словно старается влезть прямо душу.

— Не играй со мной, Света. Бо́льшую часть дня я думаю о тебе. Представляю, как ты смеёшься, как дрожишь подо мной, как шепчешь моё имя.

Я не выдерживаю.

— Тогда почему ты прячешься? Почему притворяешься чужим?

Он вжимает меня в стену. Его губы накрывают мои, такие резкие, яростные. Игорь целует меня, как будто хочет стереть всю боль. Он снова мой. На секунду — весь. Но я знаю: завтра опять будет холод. Но сейчас…

Сейчас есть лишь бездонная страсть, страх и зависимость.

Любовь? Нет, это слишком страшное слово, от которого по телу бегут мурашки. Произнести его — подписать смертный приговор!

Но я знаю точно: если Игорь Андреевич уйдёт — я исчезну, перестану существовать, растаю, словно туман в лучах утреннего солнца.

Игорь Андреевич

Маленькая бестия с глазами котёнка, такая невинная и страстная; порядочная и испорченная. Мне бы бежать от девочки-беды или отправить её заграницу, ведь так нужны ценные кадры. Но разве смогу отпустить её, мою светлую Свету?

Она же озарила жизнь такого мудака, как я, дала хотя бы намёк на тот проблеск в конце тоннеля, которым шёл и продолжаю слепо идти.

Те короткие часы, что мы вместе, стараюсь не занимать еблей мозга самому себе. Есть лишь я и моя сладкая отзывчивая девочка. Смотреть, как расширяются зрачки, вытесняя небесную радужку, слышать, как сбивается её дыхание, а синяя венка на шее бьётся мне в подушечки пальцев… Не в этом ли счастье мужчины?

Но в сотый, в тысячный раз сбиваю себя с этой бредовой мысли. Светлячок — лишь моя студентка, а поэтому никто не должен узнать о нас с ней. Всякий раз убеждаю себя, что не следует идти в ту квартиру, что снял для неё. Можно просто насладиться фактом, что поддерживаю талантливую молодёжь, но всякий раз нарисовываюсь в прихожей, словно приклеенный.

Света берёт букет/конфеты/суши из моих рук с таким выражением, будто не знает, что с этим делать. Другая бы на её месте начала требовать новый яблофон или иную технику с надкусанным Евой логотипом, но моя девочка не такая.

Всякий раз готовлю себя к тому, чтобы сказать, — между нами всё кончено, но мы вновь оказываемся в одной постели, а её русые волосы разбрасываются по моей груди так доверчиво и красиво.

Порой не представляю своего тела без обрамления из Светлячка, её ноги, вокруг моих бёдер; её пальчики, впивающиеся и оставляющие следы от ногтей, её мягкие, податливые губы, которые порой терзаю до крови.

Мы — единое целое, неделимое, неправильное, запретное. Мне нельзя трахать её, ей — нельзя любить меня.

Мне нельзя терять рассудок от неё. Свете — запрещено заводить отношения с преподавателем, тем более — с деканом.

Но всё равно есть кровать, которая тянет нас к друг другу магнитом. Здесь остаётся вдалеке всё, что стоит между нами. Есть лишь мы мужчина и женщина, наполненные сумасшедшей, обречённой, бессмысленной страстью.

Вновь смотрю, как Света дремлет, прижавшись к моему плечу так доверчиво, но при этом крепко. Она боится, что я уйду, вжалась так, что, возможно у кого-то из нас останутся синяки. Опять...

А я боюсь того, что может произойти, если останусь! Уж лучше моя одинокая холостяцкая берлога, в которой никому ничего не должен, чем проснуться под пытливым взглядом своей студентки.

Только вот Светлячок для меня становится не просто студенткой, не просто любовницей, а…

Лучше не думать, кем.

Аккуратно выбираюсь из объятий моей нежной девочки. Хоть и чувствую себя уёбком, но набираю номер нашей новой преподавательницы, которая готова из трусиков выпрыгнуть при виде меня.

— Анжелика, здравствуйте, это Игорь Андреевич! Вы хотели поговорить!

Собеседница заливается соловьём о том, как рада меня слышать, и что за честь. оказал своим звонком, только вот мне похуй!

— Адрес говори! — перехожу на ты, устав забавляться этими ритуальными играми.

Мы оба знаем, ради чего я приеду. Остаётся надеяться, что эта ядрёная, готовая на всё сучка сможет выбить из меня образ Светы. Или хотя бы высосать! Хотя какая мне разница, что она будет делать! Ей нужно продвижение по службе, мне — трах без эмоций!

Главное — купить по пути бутылку вискаря, которая сделает всё зыбким и похуистичным.

Захожу в спальню, где так доверчиво посапывает Света, укутавшись в покрывало. Русый локон на лице движется в такт дыханию. Мне бы его поправить, обнять мою сладкую доверчивую девочку, но это будет несправедливо по отношению к ней.

Не стоит надеяться на серьёзные отношения с таким социофобом, как я. И без того допустил Светлячка слишком близко... Опасно близко. Лучше такой замечательной малышке держать подальше.

Кто знает, как она отреагирует,