Диагноз измена. Кардиолог для предателя - Марта Ли

— Чай будешь? — спрашиваю.

— Буду.

Я ставлю чайник. Матвей продолжает есть кашу, демонстративно рассматривая телефон.

Артём садится напротив сына.

— Привет.

— Привет.

— Как занятия?

— Нормально.

— Я звонил вчера.

— Видел.

Разговор заканчивается.

Я ставлю чашку перед Артёмом.

— Что произошло?

Он проводит пальцем по краю стола.

— Мы с Жанной окончательно разругались.

— Соболезную.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Матвей опускает ложку.

— Можно без этого?

— Можно. Тогда рассказывай.

Он долго собирается с мыслями.

— После того сообщения про квартиру всё понеслось. Она решила, что я возвращаюсь к тебе только из-за денег и Матвея.

— А ты возвращаешься?

— Я пытаюсь спасти семью.

Матвей фыркает.

— Что?

— Ничего.

— Если хочешь сказать, скажи.

Сын откладывает телефон.

— Ты неделю жил у неё?

— Несколько дней.

— И?

Артём молчит.

— Не понравилось?

— Агния, не упрощай.

— Мне правда интересно.

— Всё оказалось совсем не так, как я представлял.

Я едва не спрашиваю, а как он представлял. С атласными простынями, завтраком в постель и вечным праздником?

Он сам продолжает:

— У нас постоянные скандалы. Из-за проекта, денег, того, что я не ушёл от вас сразу. Она считает, что я всё время её обманывал.

— Забавно.

— Я знаю, как это звучит.

— Хорошо, что знаешь.

— Вчера она сказала, что не хочет меня видеть. Пока вообще.

Я смотрю на сумку.

— Поэтому ты решил пожить здесь?

— На несколько дней.

Не весело.

— Отличный план.

— Матвей.

— А что? Там тебя выгнали, значит, можно вернуться сюда?

— Меня никто не выгнал.

— А сумка сама собралась?

Артём повышает голос:

— Не разговаривай со мной так.

Сын тоже встаёт.

— А как с тобой разговаривать? Ты сам говорил, что после моего поступления уйдёшь. Теперь у тебя с ней не получилось — и ты опять дома. Я вообще тут зачем? Чтобы тобой прикрываться?

Артём бледнеет.

— Я никогда тобой не прикрывался.

— Правда?

Матвей подходит к холодильнику и снимает магнит с расписанием экзаменов.

— «После поступления Матвея». Это что было?

Муж замолкает.

Сын кладёт лист на стол перед ним.

— Не надо больше говорить, что ты всё делал ради меня.

— Всё. Хватит.

Матвей смотрит на меня.

— Мам, я просто…

— Я знаю. Иди к себе.

Артём смотрит ему вслед.

— Он меня ненавидит.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ненависть проще. Он злится и не понимает, куда деть то, что всё равно тебя любит.

Мы девятнадцать лет прожили рядом. Я знаю, как он пьёт чай, какой рукой держит нож, как начинает тереть подбородок, когда нервничает. Всё это никуда не исчезло вместе с Жанной.

— Сумку забери, — говорю я.

Он поднимает глаза.

— Агния.

— Ты здесь не останешься.

— Это мой дом.

— Юридически — да. Но если ты сейчас останешься, здесь будет невозможно жить всем троим.

— Я могу спать в гостиной.

— Дело не в диване.

— Мне куда идти?

— Сними гостиницу.

— Серьёзно?

— У тебя бизнес. Машина пока ещё есть. На гостиницу хватит.

Он усмехается.

— Ты очень быстро научилась вычёркивать людей.

— Не начинай.

— Я просто не понимаю, как можно девятнадцать лет…

— Артём.

Он замолкает.

— Я не вычёркиваю девятнадцать лет. Именно поэтому сейчас не выставляю твою сумку на лестницу. Но жить с тобой как раньше я не могу. А делать вид, что мы просто поссорились, не буду.

— Я всё ещё люблю тебя.

— Возможно.

— И это всё?

— А что ты хочешь услышать?

Он долго смотрит на меня.

— Ничего.

У двери появляется Матвей.

Артём останавливается.

— Я тебе вечером позвоню.

— Не надо сегодня.

— Хорошо.

— И пап…

Артём ждёт.

— Деньги верни.

— Верну.

Матвей несколько секунд стоит в прихожей, потом идёт обратно на кухню.

— Я перегнул?

— Немного.

— А что надо было сказать?

— Не знаю.

— Очень полезно.

— Я мать, а не справочник.

Он наконец улыбается.

Больница.

Я смотрю на экран и уже по номеру понимаю, что выходной закончился.

— Агния Борисовна, — быстро говорит Лев. — У нас два тяжёлых поступления почти одновременно. И мест нет.

— Что значит нет?

— То и значит. Одного везут с подозрением на повторный инфаркт, у второго выраженная одышка, давление низкое. В интенсивке занято всё.

— Юрий Максимович знает?

— Уже едет.

Я хватаю сумку.

Матвей смотрит на меня.

— Опять?

— Опять.

В отделении творится то, что Роза Павловна называет «обычным спокойным днём».

Спокойным он выглядит только для человека, который никогда не работал в больнице.

В коридоре каталка. Возле поста родственники. Лев одновременно говорит по телефону и заполняет карту. Серафима стоит возле одного из новых пациентов, слушает лёгкие и требует найти результаты последних анализов.

— Где второй? — спрашиваю.

— Пока в приёмном, — отвечает она. — Там держат.

— Долго не продержат.

Из палаты выходит Матвей Жданов.

— У меня мест нет.

— Знаю.

— Не «знаю». Совсем нет.

— Один из интенсивки сегодня должен был в обычную палату.

— Должен был утром. У него снова давление поползло вниз. Я его никуда не переведу.

Подходит Юрий Максимович.

— Что имеем?

— По одному.

Через пять минут мы уже распределяем, кого можно безопасно перевести, кого нельзя трогать, кто останется под усиленным наблюдением в обычной палате и где взять ещё один монитор.

Роза Павловна появляется с креслом.

— В седьмой освободилась кровать.

— Как? — спрашиваю.

— Иванову выписали.

— Его завтра собирались.

— Его жена решила, что дома кормят лучше. Документы готовы, показатели нормальные. Уехали.

Юрий Максимович кивает.

— Хорошо. Первого туда. Второго пока оставляем ближе к посту, монитор найдите.

— Откуда? — спрашивает Лев.

Роза Павловна смотрит на него.

— Молодой человек, если я вам сейчас скажу откуда, вам придётся на мне жениться.

— Я просто спросил.

— Вот и меньше спрашивайте.

Через два часа оба пациента наконец размещены.

Я только успеваю сесть в ординаторской и открыть контейнер с едой, который сунул мне утром Матвей, когда в дверь стучат.

Юрий Максимович входит с листом бумаги.

По его лицу сразу понятно: не про пациента.

— Ремезова, есть минут пять?

— Что случилось?

— На вас поступила официальная жалоба.

Серафима перестаёт писать.

— От кого? — спрашиваю я.

Юрий Максимович кладёт бумагу передо мной.

Жанна Курбатова.

«Прошу провести проверку действий врача-кардиолога Ремезовой Агнии Викторовны при моём экстренном поступлении…»

Ещё ниже — о том, что я якобы отказалась оказывать ей помощь после того, как узнала о её отношениях с моим мужем.

Мирослава встаёт.

— Она совсем…

— Спокойно.

Юрий Максимович смотрит на меня.

— Завтра утром будет внутренний разбор.

— Хорошо.

— Хорошего мало.

— Знаю.

Мирослава хватает жалобу.

— Она пишет, что ты «демонстративно отказалась от медицинской помощи». Я рядом стояла!

— Я тоже, — говорит Серафима.

— И Лена.

— Значит, расскажете.

Мирослава смотрит на меня как на ненормальную.