Диагноз измена. Кардиолог для предателя - Марта Ли

Матвей улыбается краем рта.

— Заведующего она ещё не видела.

Через минуту монитор снова начинает тревожно пищать. На разговоры больше ни у кого нет времени.

Лена приносит препараты, Серафима сверяет назначения, Матвей зовёт ещё одного коллегу. Я остаюсь у кровати и слежу за цифрами.

На тумбочке лежит фотография мальчишки с новым школьным ранцем. Утром Анна Савельевна показывала её всем, кто не успевал отвернуться.

К двум ночи давление наконец перестаёт ползти вниз.

Матвей ещё минуту смотрит на монитор, потом разминает шею.

— Держим.

— Не люблю это слово.

— Я тоже. Но другого пока нет.

Тимур ещё раз просматривает показатели и говорит, что ближайшие часы всё равно будут непростыми.

Серафима садится у стены.

— Мне нужен кофе.

— Ты просишь кофе и когда всё хорошо, и когда всё плохо.

— Значит, стабильная женщина.

Мы коротко смеёмся. После нескольких часов напряжения даже это получается странно.

Анна Савельевна спит. Дышит тяжело, но ровнее.

Я выхожу в коридор и только там замечаю Константина.

Он сидит у стены в одном свитере, куртка лежит рядом. При виде меня сразу встаёт.

— Ну?

— Сейчас ровнее. Но радоваться рано.

— То есть ваше обычное «пока не спрашивайте про завтра»?

— Примерно.

Он кивает и снова садится.

— Вы давно здесь?

— С половины первого.

— Почему не подошли?

— Сказали, у вас там работа. Решил не быть родственником, который каждые три минуты спрашивает одно и то же.

— Спасибо.

— Даже так?

— Даже так.

Я сажусь рядом. Ноги наконец напоминают, что почти двое суток я нормально не спала.

Константин смотрит на дверь палаты.

— Она очень испугалась?

— Думаю, да.

— Она не любит показывать.

— Заметила.

— У неё всегда так. Чем страшнее, тем вреднее.

— Тогда сегодня утром она была практически здорова.

Он смеётся тихо, устало.

Потом достаёт из автомата стакан воды и протягивает мне.

— Возьмите.

— Спасибо.

— Вам можно воду от родственников пациентов?

— Пока в правилах не запрещали.

Не неловко.

Просто оба устали.

— Я ведь сегодня хотел с вами ругаться, — говорит Константин.

— По поводу?

— Почему бабушку ещё не выписывают.

— Очень своевременно.

— Теперь понимаю.

Он проводит ладонью по лицу.

— Днём она мне рассказывала, что вы её держите здесь из вредности.

— Именно так и есть. У нас план по удержанию пенсионеров.

— Я так и думал.

Дома у меня муж с любовницей, деньги сына неизвестно где, отец лежит этажом ниже с серьёзной проблемой сердца. А я сижу в два часа ночи рядом с чужим мужчиной и смеюсь из-за больничного плана по удержанию пенсионеров.

Дверь открывается. Выходит Серафима.

— Агния, она проснулась. Спросила, здесь ли внук.

Константин сразу поднимается.

— Можно?

— На минуту. Не разговаривайте долго.

Серафима садится рядом со мной.

— Неплохой.

— Кто?

— Внук.

— Господи, и ты туда же.

— Куда?

— Мирослава вчера уже провела экспертизу.

— И какой вывод?

— «Симпатичный».

Серафима пожимает плечами.

— Она права.

— У меня муж ещё из квартиры окончательно не выписался.

— Я ничего не предлагаю.

— Ваши лица предлагают.

— Значит, у нас выразительные лица.

Я смотрю на неё.

— Вы с Мирославой слишком много общаетесь.

К утру Анну Савельевну удаётся оставить в более устойчивом состоянии.

Не победа.

Передышка.

Я спускаюсь проверить отца. Он спит, разметав одеяло, и храпит так, что сосед лежит с подушкой на голове.

Матвей уже не спит. Сидит на кухне с ноутбуком.

— Как пациентка?

— Вытащили пока.

— Дед?

— Спит и терроризирует персонал.

— Значит, нормально.

Я ставлю чайник.

На столе лежит конверт.

— Это что?

Матвей закрывает ноутбук.

— Папа приносил.

Я сразу смотрю на него.

— Заходил?

— Минут на десять. Хотел тебя дождаться.

— И?

— Я сказал, что не знаю, когда ты вернёшься.

Артём наконец собрал документы по проекту с Жанной.

Сверху записка:

«Нам надо поговорить втроём. Ты, я и Матвей. Я хочу объяснить всё нормально. И про деньги тоже».

— Я не хочу втроём, — говорит сын.

— Не будем.

В дверь звонят.

Восемь двадцать.

Матвей напрягается.

— Наверное, он.

Открываю.

На пороге действительно Артём.

— Можно?

— Зачем?

— Я хочу показать тебе всё по проекту. И поговорить с Матвеем.

— Он не хочет.

Артём сжимает губы.

— Агния, я его отец.

— А он человек. И сейчас не хочет тебя видеть.

Из кухни доносится голос сына:

— Я всё слышу.

Артём пытается пройти.

— Не сегодня.

— Жанна вчера устроила скандал.

Я молчу.

— Проект завис. Подрядчики требуют следующий платёж. У неё денег сейчас нет.

— И?

— Я пытаюсь тебе объяснить ситуацию.

— Зачем мне ситуация Жанны?

— Потому что там наши деньги.

Вот теперь я слушаю.

Артём открывает папку.

— Если мы сейчас остановимся, часть вложений потеряем. Если закончить ремонт и запустить площадку, деньги можно вернуть.

— Кто «мы»?

Он запинается.

Всего на мгновение.

Но достаточно.

— Я и Жанна пока партнёры по проекту.

Матвей выходит из кухни.

— То есть с ней ты всё ещё партнёр?

— По работе — да.

— А всё остальное закончил?

Артём смотрит на сына.

— Да.

«Жанна».

И сообщение под ним.

«Если сегодня не приедешь, я сама расскажу Агнии, что ты обещал мне насчёт квартиры».

Артём мгновенно гасит экран.

Поздно.

Я уже прочитала.

Матвей тоже успел прочитать.

— Что ты обещал ей насчёт квартиры? — спрашивает Матвей.

Артём держит телефон так крепко, что белеют костяшки пальцев.

Он ещё может соврать. Я вижу момент, когда эта мысль приходит ему в голову. Потом он смотрит на сына и, видимо, понимает, что сегодня лимит исчерпан.

— Давайте войдём.

— Нет, — отвечает Матвей.

— Зайди. Соседи ни в чём не виноваты.

Артём проходит в прихожую, снимает куртку по привычке и тянется к крючку, на котором она висела девятнадцать лет. Потом останавливается. Куртка остаётся у него в руке.

На кухне я ставлю перед ним стул. Матвей садится у окна. Самое странное — видеть нас втроём за тем же столом, за которым ещё неделю назад выбирали сыну общежитие на случай поступления в Москве.

— Ну? — спрашиваю я.

Артём кладёт папку перед собой.

— Жанна хотела понимать, где мы будем жить.

— Мы — это ты и она?

— Да.

Матвей смотрит в окно.

— И ты придумал?

— Я рассматривал варианты.

— Пап, можно без твоего языка для клиентов?

Артём морщится.

— Я сказал ей, что после развода мы решим вопрос с жильём.

— Каким образом?

— Если бы мы разводились, квартира всё равно делилась бы.

Наша квартира. Та самая, которую мы купили двенадцать лет назад. Семь лет платили ипотеку. Я брала дополнительные дежурства. Артём тогда только поднимал компанию и иногда по два месяца вытаскивал из неё меньше, чем платил сотрудникам.

— Ты обещал ей мою квартиру?