Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

Катя мыла палубу в своём обычном комбинезоне, наушниках и жёлтых перчатках. Она не видела его, но он видел её — она двигалась ритмично, с той грацией, которую он раньше замечал только у танцовщиц.

Он шагнул вперёд и чуть не споткнулся о ведро.

— Катя, — сказал он, и голос его дрожал. — Я хочу сказать...

Она сняла наушники, обернулась и посмотрела на него с подозрением.

— Ты пьяный? — спросила она.

— Нет! — воскликнул он. — Я за месяц ни с одной не флиртовал! Проверь камеры, если не веришь!

— А мне что с того? — спросила она, опираясь на швабру. — Ты — цирк на лайнере. Я тебя видела. Ты ко всем подкатываешь.

— Пусть цирк! — закричал он, чувствуя, как отчаяние заливает его с головой. — Но в этом цирке есть клоун, который хочет только одну зрительницу! И она носит жёлтые перчатки и пахнет хлоркой! Боже, что я говорю...

Катя смотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Ирония? И вдруг она улыбнулась. Впервые за всё время.

— Ты смешной, — сказала она. — Идиотский смешной.

Он замер, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

— Так это хорошее «смешной»? — спросил он.

— Ну, — она взяла букет, повертела его в руках, — если завтра принесёшь нормальные цветы, а не из пластика, я подумаю. А пока давай сюда швабру. Отдохнул за день?

Маттео издал вопль такой громкости, что несколько чаек взлетели с мачты. Он схватил швабру, прижал её к груди и начал бегать по палубе, размахивая ею, как знаменем победы.

Аня и Нонна стояли за углом и наблюдали за этой сценой.

— Есть надежда у клоуна, — сказала Нонна, жуя огурец. — Я ему даже огурцов завтра дам для уверенности.

Аня улыбнулась, глядя на счастливого Маттео. Наверное, в каждом человеке есть что-то хорошее. Даже если он носит гель для волос в три слоя.

На следующее утро Аня проснулась с тяжёлым сердцем. Записка и духи не выходили у неё из головы. Она перебирала в уме всех, кто мог бы ей угрожать, но единственным логичным вариантом была та самая женщина, о которой шептались пассажиры за ужином. Клаудиа Ди Мартино. Дочь владельца круизной империи. Женщина, которая, по слухам, считала капитанов своей личной собственностью.

Аня пыталась убедить себя, что это просто чья-то глупая шутка, но интуиция, которая редко её подводила, кричала об обратном. И когда утром в дверь каюты постучал стюард с запиской, её сердце ушло в пятки.

Записка была написана на дорогой бумаге с золотым тиснением, аккуратным каллиграфическим почерком:

«Синьора Попова, прошу вас подняться в мой люкс на верхней палубе в 11:00. Надеюсь, вы не откажетесь. Клаудиа Ди Мартино».

Аня смотрела на записку, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Что там? — спросила Нонна, поднимаясь с койки. Она уже была одета и жевала огурец — её фирменный завтрак.

— Клаудиа, — сказала Аня, протягивая записку. — Она вызывает меня в свой люкс.

Нонна взяла записку, прочитала, хмыкнула и вернула обратно.

— Ну, иди, дочка. Только запомни: она накрашена, а ты — в судах не первый год. Она блефует, а ты — юрист. Смотри ей в глаза и не бойся. Эти богатые сучки только и умеют, что пугать. А ты их из-под ногтей доставай.

Аня выдохнула, поправила свой единственный сарафан, который уже успел стать для неё «боевым», и пошла наверх.

* * *

Люкс Клаудии находился на самой верхней палубе, с отдельным выходом на террасу, джакузи и видом на море, от которого захватывало дух. Аня постучала в дверь, и через мгновение ей открыла сама Клаудиа. Она была в шёлковом халате цвета бордового вина, с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Её ногти были покрыты алым лаком, и она держала в руке бокал с шампанским, как будто это был скипетр.

— Синьора Попова, — сказала она с лёгкой усмешкой, — проходите. Я не кусаюсь. Пока.

Аня вошла в гостиную. Всё здесь было дорогим: кожаные диваны, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах. Клаудиа села в кресло, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Аню так, будто та была всего лишь мелкой соринкой на её дорогом ковре.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул напротив.

Аня села, стараясь держать спину прямо. Она помнила наставления Нонны: «Смотри ей в глаза и не бойся».

— Синьора... Аня, — протянула Клаудиа, делая глоток шампанского. — Я слышала, вы закрутили роман с моим капитаном. Это очень трогательно. Такая маленькая русская Золушка на корабле. Но вы знаете, что по контракту ему запрещено вступать в отношения с пассажирами?

— Ваш капитан, — спокойно ответила Аня, хотя сердце колотилось где-то в горле, — взрослый мужчина. Он свободен.

Клаудиа рассмеялась. Это был смех, в котором не было ни капли тепла — только ледяное превосходство.

— Свободен? Нет, дорогая. Он подписал контракт с моей компанией. Он работает на меня. И если я захочу, завтра он будет мыть туалеты на пароме между Сицилией и Мальтой. У меня есть видео, — она поставила бокал на столик и взяла планшет, — как вы целуетесь на шканцах. Очень страстно, кстати. Ты бы видела себя со стороны. Совет директоров будет в восторге.

Она повернула планшет к Ане. На экране действительно было видео — они с Алессандро стояли на шканцах, обнимались, и он целовал её. Аня побледнела, но вспомнила слова Нонны: «Смотри им в глаза и не бойся».

— Клаудиа, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, как на заседании суда, — я юрист. И если ты тронешь его, я подам на тебя за угрозы, принуждение и шантаж. Твой папаша будет платить адвокатам до конца жизни. А я приду в его офис в розовой мини-юбке и с нотариально заверенным заявлением. У меня есть знакомые в международном арбитраже. Я знаю, как делаются такие дела. Ты хочешь, чтобы твоё имя попало в газеты?

Клаудиа на мгновение потеряла самообладание. Её идеальные брови дрогнули, а пальцы сжали бокал так, что побелели костяшки.

— У тебя нет доказательств, — процедила она.

— У меня есть телефон, — холодно улыбнулась Аня, — и знакомый хакер в Германии, который очень любит мою кошку в панамке. Я не знаю, есть ли у тебя что скрывать, Клаудиа, но я уверена, что если покопаться, то найдётся. Так что будь осторожна.

Аня встала, чувствуя, как её ноги дрожат, но голос оставался твёрдым.

— Не угрожай мне больше. И не трогай Алессандро. Иначе я покажу тебе, что такое настоящая российская юридическая школа.