Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

Маттео Бьянки бродил по этому лабиринту уже второй час. Он искал Катю. Точнее, он не искал её специально, но его ноги сами несли его в служебные зоны, подальше от пассажиров, которые вечно смеялись над его неуклюжими попытками флиртовать. Сегодня он попытался подкатить к американке у бассейна. У неё были светлые волосы, голубые глаза и мужская стрижка. Когда она сказала: «Я лесбиянка, дорогой, и моя жена ждёт меня в каюте», Маттео почувствовал себя полным идиотом. В который раз.

— Я не сдаюсь, — бормотал он себе под нос, шагая по узкому коридору. — Когда-нибудь я встречу ту единственную. И она будет... она будет... она будет носить жёлтые перчатки и пахнуть хлоркой!

Он повернул за угол и врезался в неё.

Катя летела по коридору с тележкой, полной моющих средств, и в наушниках, из которых доносилась громкая молдавская попса. Она не смотрела по сторонам — у неё был сложный маршрут, и она знала каждый сантиметр этого коридора. Но она не учла Маттео.

Они столкнулись так, что швабры взлетели в воздух, ведро перевернулось, и мутная вода разлилась по полу. Катя упала, но успела сгруппироваться — она падала часто, потому что в технических отсеках вечно кто-то оставлял кабели. Она приземлилась на попу, но не издала ни звука.

Маттео рухнул на колени, собирая швабры, которые разлетелись по всему коридору.

— О, мадонна, простите! — закричал он. — Я не заметил! Я шёл и думал о своём, я просто... простите, я сейчас всё соберу!

Катя встала, отряхнула комбинезон, поправила наушники и посмотрела на него. На её лице не было никаких эмоций. Только лёгкое недоумение.

— Поаккуратнее, синьор, — сказала она. — Мне ещё эту палубу мыть до обеда.

Её голос был тёплым, с лёгким акцентом, который делал её слова ещё более весомыми. Она взяла швабру из его рук, и её пальцы на мгновение коснулись его. Маттео замер. Он забыл, как дышать. Он забыл, как быть нахальным. Он просто смотрел на неё — на её огромные карие глаза, на родинку у левого глаза, на то, как она заправляет волосы под резинку.

— Я... я помогу, — выдавил он. — Тяжело же одной.

— Я одна справляюсь, — отрезала она, забирая швабры и уходя. — Идите лучше к пассажирам. Они, говорят, скучают по вашим шуткам.

Она исчезла за поворотом, оставляя его с открытым ртом и ведром в руках. В ведре плавала мутная вода и тряпка, и Маттео смотрел на это ведро так, будто это было самое ценное сокровище в его жизни.

Он побежал. Бежал по коридорам, не разбирая дороги, натыкаясь на стюардов и официантов, пока не оказался в спа-центре, где Аня сидела в халате и пила чай, пытаясь прийти в себя после утренней записки.

— Аня! — закричал он, влетая в комнату. — Аня, срочно! Кто это?!

Аня подняла глаза и увидела перед собой взъерошенного, потного, полного отчаяния Маттео. Его гель для волос потерял форму, рубашка была расстёгнута на три пуговицы, а в глазах горел такой огонь, будто он только что увидел пришельца.

— Катя, — сказала Аня спокойно. — Уборщица. Из Молдовы. Работает по двенадцать часов, подрабатывает официанткой, отсылает деньги маме. Почему ты такой дерганый?

— Потому что я влюбился! — выкрикнул он так громко, что несколько женщин в соседних кабинках обернулись. — Впервые в жизни! Без шуток! Когда она упала, я увидел не швабры — я увидел свет! Она смотрела на меня, как смотрела моя бабушка, когда я в детстве разбил её любимую вазу! Но в её глазах было... было что-то!

Аня вздохнула, взяла стакан воды и протянула ему.

— Выпей. И скажи мне, Маттео, ты реально влюбился в девушку, которая моет полы и носит комбинезон?

— А что такого? — возмутился он, хватая стакан. — Она — самая настоящая! Не то что эти пассажирки в пайетках, которые хихикают и смотрят на меня как на клоуна! Ты же видела — я даже не могу флиртовать нормально! Я всегда проваливаюсь!

— Ты встречался с каждым вторым пассажиром, — заметила Аня. — Ты даже с роботом-подавальщиком флиртовал.

— Это была маскировка! — заорал он, хватая её за плечи. — Чтобы никто не догадался, что внутри меня — романтик, который хочет дарить полевые цветы и читать стихи! Аня, помоги! Ты же девушка, ты должна знать, как завоевать ту, которая даже не смотрит на меня!

Аня посмотрела на него. Он был смешным, нелепым, но в его глазах была такая искренность, что она не могла отказать.

— Ладно, — сказала она. — Давай подумаем. Но для начала тебе нужно успокоиться.

* * *

Через час они сидели на палубе втроём — Аня, Маттео и Нонна Аркадьевна, которая загорала в своём купальнике с цветочками и жевала огурец. Маттео нервно мерил шагами пространство между шезлонгами.

— Слышь, красавчик, — сказала Нонна, не открывая глаз. — Ты чего с этими немками да американками прыгаешь? Я тебя в первый день видела у бассейна. Ты как павлин хвост распускал, а они от тебя шарахались. Тебе нужно подойти к ней и сказать: «Я видел твою душу в тряпке для пола. Давай поженимся».

Маттео застыл как вкопанный.

— Это слишком прямо! — завопил он.

— А ты что, собираешься её год обхаживать? — фыркнула Нонна. — У тебя семь дней круиза. Потом она уйдёт, и ты её больше не увидишь. Так что говори прямо.

— Она не любит пафос, — сказала Аня. — Просто приди вечером, когда она будет мыть палубу, и скажи: «Дай мне швабру, я отдохнул за день». И улыбнись. Просто, по-человечески.

— Я не умею улыбаться без иронии! — простонал Маттео, падая в шезлонг. — Я умею только ухмыляться, подмигивать и делать вид, что я крутой.

Нонна открыла глаза, села и, недолго думая, стукнула его тапком по ноге.

— Забудь свои павлиньи замашки, — сказала она. — Смотри ей в глаза и скажи, что она — лучший закат на этом чёртовом корабле. Это сработает.

Маттео смотрел на Нонну с таким уважением, будто она только что открыла ему тайну вселенной.

— Слушай, старая, — сказал он. — Ты гениальна.

— Я не старая, — усмехнулась Нонна. — Я матерый боец. А теперь марш за шваброй! Только, ради всего святого, убери гель из волос. Ты выглядишь как тролль из рекламы шампуня.

* * *

Вечером Маттео стоял у технического отсека в лучшем своём костюме, который он надевал только на капитанские ужины. Он принёс букет. Пластиковых цветов. Других