Диагноз измена. Кардиолог для предателя - Марта Ли

— Дошли?

— До школы?

— Да.

— Конечно.

Константин тихо добавляет:

— От машины метров сто пятьдесят.

— Никто тебя не спрашивал.

— И обратно тоже сто пятьдесят.

— Константин!

Я возвращаю телефон.

— Молодец.

— Спасибо вам.

Мне тоже не нужно.

— Идите к Серафиме. Сейчас она расскажет, насколько вы молодец с пропущенной таблеткой.

— Отложенной.

— Идите.

Константин помогает бабушке подняться.

— Я сама.

Когда дверь за ними закрывается, рядом появляется Мирослава.

— Красивый.

— Кто?

— Ранец.

— Мира.

— А ты о ком подумала?

Я смотрю на неё.

— Иди работай.

Вечером мы втроём сидим в ординаторской.

Редкий день, когда смена заканчивается почти вовремя.

Серафима проверяет назначения на завтра. Мирослава доедает чей-то йогурт из общего холодильника. Я пишу Матвею список того, что надо купить перед отъездом в Москву.

— Не понимаю, зачем человеку семь футболок, — говорит Серафима.

— Я тоже не понимаю.

— Потому что стирать он будет раз в две недели, — объясняет Мирослава.

— Не каркай.

— Я реалист.

Телефон у неё лежит экраном вниз.

Он вибрирует.

Мирослава сразу переворачивает его, читает сообщение и быстро убирает в карман.

Серафима — нет.

— Кто? — спрашиваю.

— Никто.

— Очень активный никто.

— Реклама.

Мирослава достаёт его так быстро, что чуть не роняет.

Теперь замечает Серафима.

— У тебя что случилось?

— Ничего.

— Мира.

— Да господи, девочки, Павел пишет.

Павел — её муж. Ничего необычного.

Только Мирослава не отвечает.

Через десять минут мы выходим из отделения.

На улице меня ждёт Константин. Он прислонился к машине и разговаривает по телефону.

Мы встречаемся уже больше месяца.

Без ключей от квартир друг друга, общих планов на пенсию и попыток срочно соединить две жизни в одну. Иногда ужинаем. Иногда гуляем после моей смены. Один раз поссорились из-за того, что он решил сам приехать и забрать меня после ночного дежурства, хотя я сказала, что доберусь домой.

На следующий день он признал, что был неправ.

— Завтра во сколько Матвей уезжает? — спрашивает он, когда я подхожу.

— В девять.

— Помощь нужна?

— Нет. Артём повезёт его.

Константин спокойно кивает.

Сын сам согласился ехать с отцом.

И я рада.

Они ещё разговаривают осторожно, иногда ссорятся, но Артём наконец перестал требовать от Матвея быстро простить его.

Сзади открываются двери больницы.

Выходит Мирослава.

Она думает, что мы уже уехали, и отвечает на звонок.

— Да, — говорит тихо. Потом останавливается. — Я сказала, больше мне не пиши.

Мирослава слушает несколько секунд.

Лицо меняется.

— Откуда ты это знаешь?

— Про вторую беременность знали только мы с мужем.

Константин тоже слышит, но ничего не спрашивает.

Мирослава замечает меня.

— Я потом перезвоню.

Подходит.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Ничего.

— Мира.

Она достаёт телефон.

Читать чужую переписку я не собираюсь, но Мирослава сама протягивает телефон.

Там всего одна фраза:

«Спроси Павла, почему женщине, с которой он проводит ночи, известны подробности того, как ты потеряла второго ребёнка».

Мирослава смотрит на меня совершенно спокойно.

— Павел сейчас дома? — спрашиваю.

— Да.

— Поедешь к нему?

— Конечно.

И идёт к своей машине.

Через четыре месяца отец звонит мне в воскресенье в восемь утра и сообщает, что у него поднялось давление.

Я окончательно просыпаюсь.

— Сколько?

— Сто тридцать пять на восемьдесят.

— Папа.

— Что?

— Зачем ты мне звонишь?

— Обычно ты ругаешься, что я ничего не говорю.

Я сажусь на кровати и смотрю на Константина, который лежит рядом, накрыв голову краем одеяла.

— Сто тридцать пять — нормальное давление.

— Для тебя, может, и нормальное.

— И для тебя.

— А вчера было сто двадцать восемь.

Из-под одеяла доносится:

— Скажите ему, что разброс семь единиц не требует семейного консилиума.

Я прикрываю телефон ладонью.

— Не вмешивайся.

Отец немедленно спрашивает:

— Это Константин?

— Нет. Главный кардиолог области лежит рядом и консультирует тебя бесплатно.

Константин откидывает одеяло.

— Бесплатно больше не буду.

— Я всё слышу, — говорит отец. — Ладно. Раз вы там заняты, перезвоню позже.

— Мы не заняты.

— Мне подробности не нужны.

— Папа!

Он отключается.

Я смотрю на телефон.

— Вот теперь он точно здоров.

Константин садится.

— Я понял это ещё тогда, когда он попросил меня помочь перетащить холодильник.

— Ты не должен был соглашаться.

— Он сказал, что ты разрешила.

— А ты поверил?

— Твой отец очень убедительный человек.

— Мошенник он убедительный.

Мы встречаемся уже больше пяти месяцев.

Моей зубной щётки у Константина нет.

Его рубашек у меня тоже.

Зато в моём шкафу появилась его запасная футболка, которую он однажды забыл после дождя, а на его кухне стоит моя чашка. Купил сам. Сказал, что старая слишком маленькая.

Я потребовала вернуть старую.

Теперь там две.

Никто пока не предлагает объединять квартиры, деньги и планы на ближайшие двадцать лет.

Мне так хорошо.

Утром Константин уезжает к Анне Савельевне, а я собираюсь в больницу. Сегодня не дежурю, но обещала заглянуть к одному пациенту и заодно забрать документы.

У подъезда звонит Матвей.

Он уже несколько месяцев живёт в Москве.

Первые две недели звонил ежедневно. Потом через день. Теперь иногда я сама пишу ему вечером: «Жив?»

Обычно отвечает фотографией еды.

По качеству этой еды я понимаю, насколько тяжёлая была неделя.

— Мам, привет.

— Ты ел?

— Очень рад тоже тебя слышать.

— Значит, не ел.

— Ел.

— Что?

— Нормально всё.

— Матвей.

— Макароны.

— С чем?

Пауза.

— С макаронами.

Я закрываю машину.

— Я тебе деньги переводила.

— Деньги есть. Времени не было.

— Сделай омлет.

— Мам, я взрослый человек.

Эту фразу у нас любят все мужчины семьи.

— Тогда взрослый человек сам решит вопрос с завтраком.

— Уже решил. Иду в столовую.

Слышно, как он спускается по лестнице.

— Ты на выходные приедешь?

— Да. Папа заберёт с вокзала.

Ещё полгода назад такая фраза заставила бы меня напрячься.

Теперь нет.

После развода Артём не исчез.

Сначала Матвей отвечал ему через раз. Потом согласился вместе съездить в Москву. Потом попросил помочь выбрать ноутбук для учёбы. Сейчас они созваниваются нормально.

Не как раньше.

Но нормально.

Я этому не мешаю.

Артём вернул все деньги, которые взял со счёта. Машины лишился. Часть бизнеса тоже продал. Площадка с Жанной так и не открылась.

Однажды мы встретились возле дома, когда он приехал за Матвеем.

Поговорили пять минут.

Он рассказал, что снял квартиру недалеко от офиса и снова занимается обычными заказами. Жанна работает в другом городе.

Я рассказала, что отец решил чинить дачную веранду.

Вот и весь разговор.

Девятнадцать лет не исчезли.

Просто теперь они остались позади.

— Мам, ты меня слышишь? — спрашивает Матвей.

— Да.

— Я спросил, Константин будет в выходные?

— Будет.

— Дед опять заставит его что-нибудь строить.

— Пусть учится отказывать.

Матвей смеётся.

— Не научится.

— Почему?

— Ты же не