Мой порочный декан - Татьяна Бэк

Этот наглец буквально пожирал глазами Свету, обрисовывал похотливым взглядом каждый изгиб её соблазнительного тела. Того тела, которое принадлежало мне этой ночью! Оно было моим. Девчонка отдавалась мне так, словно это было… Было что-то особенное, невероятное. Это оказалось каким-то чудом и не только для неё, но и для меня.

Сейчас мне хотелось раскатать слащавого красавчика, затрамбовать его в паркет, переломать пальцы, которыми он прикасался к Свете.

— Светлана, я хотел представить тебя, как лучшую студентку института, нескольким важным гостям конференции! Пойдём! — произнёс я внешне спокойно, хотя внутри меня зашкаливали эмоции.

— Извините, но у нас с вашей студенткой был тоже весьма важный разговор, который вы бесцеремонно прервали! — вдруг вмешался наглец.

Мне нужно забрать мою девочку, отвести её в номер и там оттрахать так, чтобы весь отель слышал её стоны. Мне необходимо было чувствовать, что она моя! Вся. Без остатка.

На секунду мне показалось, что она останется с этим мужчиной, но Света сделала шаг ко мне, становясь между мной и чёртовым нахалом.

— Да, конечно, я пойду с вами, Игорь Андреевич! — произнесла она тихо, поднимая на меня взгляд. — Максим, мне нужно идти. Спасибо за предложение стажировки.

Красавчик скривился, будто кусок лимона разжевал.

— Возьмите мою визитку! Обязательно позвоните, если надумаете! Нам нужны такие умные и обаятельные кадры! — произнёс он, кинув на меня недовольный взгляд и протянув картонный прямоугольник с золотым тиснением Свете.

Я схватил студентку за руку и потащил за собой, не желая дальше слушать этот обмен любезностями. Мне было плевать, что там подумают окружающие, во мне бурлил древний звериный инстинкт. Эта самка моя, и сейчас я утащу её в свою пещеру!

— Куда мы идём? — испуганно прошептала девчонка, когда вышли из зала.

В стороне я увидел открытую кладовую комнату и буквально втолкнул Свету туда.

— Не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя так, — сказал я, не скрывая эмоций. — Не хочу, чтобы кто-то прикасался к тебе так, как прикасался я.

Света нахмурилась, и я увидел в её взгляде удивление и некое отстранение.

— Вы что, ревнуете? — её голос был почти шёпотом.

— Да, — выдавил я, чувствуя, как голос дрожит от внутреннего напряжения. — Потому что ты — больше, чем студентка. Ты — моя.

Я взял её руку в свои ладони, сжал пальцы, стараясь донести через прикосновение всё то, что сейчас бушевало во мне.

Света

Слова Игоря Андреевича были как удар, который неожиданно ранил меня в самое сердце. Неужели он действительно это сказал? Или мне послышалось?

Я поняла, что для него я больше, чем просто девушка. Но видеть его таким — раненым и одновременно злым — было тяжело.

«Он боится. Он боится меня потерять. А я боюсь, что могу его разочаровать…»

— Игорь… — я тихо прижалась к нему, наверное, впервые обращаясь по имени, пытаясь согреть своей нежностью, загасить тот вулкан, который грозился вот-вот взорваться.

Декан сжал меня крепче, губы нашли мои в поцелуе, одновременно жестоком и нежном. Его дыхание было тяжёлым, голос — хриплым.

В этом поцелуе была вся палитра эмоций — страсть и страх, любовь и ревность.

На секунду Игорь разорвал эту болезненно-сладкую ласку и посмотрел на меня так, что внутри, в районе солнечного сплетения, вспыхнуло пламя. Этот взгляд был красноречивее любых слов.

Когда его губы коснулись моих снова, я ощутила, как напряжение между нами словно взорвалось — смесь гнева, страха и безудержного желания.

Его руки обвили меня крепко, но в них не было жестокости и грубости, только трепет, словно декан боялся сломать меня.

Я ощутила, как сердце колотится в груди, будто пытается вырваться наружу.

Игорь провёл пальцами по моей спине, медленно и нежно, словно изучая каждую клеточку, чтобы убедиться, что я рядом, что я — его.

Наши тела слились в жгучем танце. Его прикосновения были твёрдыми, уверенными, но вместе с тем мягкими — будто он говорил без слов, что никогда не отпустит.

Внезапно я почувствовала, как пальцы его рук медленно скользят под ткань моего платья, пробуждая каждым касанием электрический разряд. Моё дыхание сбилось, стало рваным и тяжёлым.

Он наклонился, целуя шею и плечи, впиваясь губами в мягкую кожу. Я вздрогнула от приятной боли.

— Ты моя, — прошептал он на ухо, — и никто тебя не заберёт.

Света

Даже не верится, что эти несколько сумасшедших, волшебных, неправильных, сладких дней закончились. Питер уплывает за окнами поезда, а мне становится всё холоднее и печальнее, словно я оставила там частицу себя.

Игорь Андреевич сидит напротив, деловой, собранный, в привычной серой рубашке, с ноутбуком на коленях. Его мужественное лицо, освещённое лучами заходящего солнца — маска.

Как будто ничего не было. Ни ночи. Ни рук, скользящих по моей спине. Ни слов, сказанных шёпотом в темноте. А, может, мне это просто приснилось?

Я молчу и пытаюсь тоже надеть маску, только вот у меня получается плохо. У меня нет такого опыта, как у декана. А что, если сейчас передо мной он настоящий? А то, что произошло между нами, было лишь притворством, и тот Игорь Андреевич просто играл роль.

Он безучастно смотрит в окно. Я — на него. Любуюсь каждой чертой волевого лица, льдисто-голубыми глазами, в которых сейчас настоящая вьюга, что становится ещё холодней, а по коже бегут мурашки.

И вновь возникает эта чёрная ядовитая волна — ревность. Потому что я вспоминаю, как на него смотрели женщины в ресторане, как официантка склонялась слишком низко, как студентки в институте останавливались, когда он проходил мимо. Я тогда думала — он недоступен. А теперь знаю: он может быть близко, очень близко. Но только когда захочет.

Вот сейчас мужчина точно не хочет близости, вокруг него ледяной панцирь. А что, если он всегда такой? Соблазняет. Вовлекает. Потом отстраняется, будто это ничего не значило?

— Светлана, вы так на мне дыру взглядом протрёте! — холодно произносит спутник, даже не поворачивая головы, и что-то во мне обрывается.

Больше слов не надо, — этот переход на «вы» и покровительственно-отстранённый тон — ставит жирную точку на всём, что случилось. Для него это был лишь мимолётный командировочный роман, даже не роман — интрижка.

Наверное, мне сейчас нужно вызвать его на разговор,