Развод в 40. Там, где раньше было "мы" - Анастасия Дмитриевна Петрова

Дашка радостно визжит, и только тогда я осознаю, на что дала добро.

Черт, ладно, с этим потом разберусь…

Сервирую стол под звуки мультика “Царевны”, себе завариваю крепкий кофе и подогреваю круассан. Больше ничего не хочу.

— Садись за стол, зайка. Я позову твою сестру.

Только делаю шаг в сторону выхода из кухни, как младшая меня ошарашивает новостью. Ноги тут же прирастают к полу, а тело в считанные секунды леденеет.

— Она ушла рано утром, мам. Я слышала.

Дашка скрипит вилкой по тарелке, пытаясь ухватить кусочек яиц.

— Как ушла?

Уже? Все? С вещами? В голове тут же рисую самые неприятные и страшные картинки. Она, конечно, могла позвонить отцу, чтобы он ее забрал. Но что если нет?

Гулять по Москве в одиночку, никого не оповещая, где ты и с кем. Мне жутко представить, что может случиться с моим ребенком.

Поэтому я тут же хватаюсь за телефон, пытаясь набрать ее номер, но по классике жанра, она его отключила. Или же кинула меня в блок.

Это все разрывает мне сердце. Я и правда упустила старшую. Что-то сделала не так… Не дала той любви, которую она ждала? Не смогла дать тепло? Что?

Господи… Если бы я знала, где я оступилась. Но я понятия не имею. Ни муж, ни дочь не говорят прямо о том, что я сделала не так. Кидаются лишь обвинениями, что это я в всем виновата.

Нашли повод меня обидеть?

Присаживаюсь на край дивана, а сердце и не пытается успокоиться. Ему больно и невыносимо тошно.

Звоню Саше.

Голос сонный. Интересно, все же… Он ночевал один или позволил себе пойти к другой женщине? Я хочу верить в первое. Очень хочу.

— Слушаю.

Коротко и сухо.

— Карина пропала.

— В каком, блядь, смысле пропала?

От его грубости тоже не легче, но тут хотя бы есть какие-то эмоции. Хоть что-то осталось.

— Даша говорит, что она ушла рано утром. Я не слышала, как хлопнула дверь… А теперь ее телефон недоступен.

— Блядь, Юля! Ни дня без говна, честное слово… Как же я устал.

От его презрение слезы вновь пытаются сорваться их глаз но я сдерживаюсь, потому что младшая, отложив вилку, внимательно на меня смотрит.

— Я сейчас приеду, звони ее подругам, иди по соседям. Может видели куда пошла.

Я следую его указаниям, успокаиваю Дашку, чтобы она не испугалась. Предлагаю малышке досмотреть мультики и доесть завтрак. Сама же выбегаю во двор, не понимая, что и как делать.

Нужно собраться. Паниковать нельзя. Это лишнее и ни к чему хорошему не приведет.

Встречаю Лидию Борисовну из сто восьмой. Эта женщина всегда знает все новости, но не сплетничает. Всегда деликатно делиться только с теми, с кем считает нужным. У нее был очень богатый муж, который год назад скончался. А сейчас Лидия уезжает каждую зиму к сыну в Америку на полгода, к лету возвращается в столицу.

— Не видела, дорогая моя. Я сегодня совсем поздно проснулась, даже еще кофе не выпила на террасе. Давай к охране пойдем, пусть по камерам посмотрят.

Я согласно киваю, и мы с Лидией Борисовной идет в отдельное помещение для охраны.

По пути, как назло, встречается Алена со своим пушистым другом. Она как-то сильно пристально смотрит на меня, с победной улыбкой.

Я на нервах. Я на взводе.

Кидаю ей сердитое “Что?”.

— Ничего, Юль. Спасибо, что наконец отпустила Сашу. Я все ждала… Когда он придет насовсем.

— Что ты несешь?

Лидия Борисовна тормозит рядом, удивленно взмахивая тонкие брови вверх.

— Ну я тебе намекала, как могла. И, наконец, до тебя дошло. В общем… Я его люблю, надеюсь, ты не будешь препятствовать нашим отношениям. Саша и так устал от тебя и твоих истерик.

— Закрой свой рот! Мне не до твоих идиотских шуток… У меня дочь пропала.

— Никто не пропал, Юль, — она хмыкает, — Я встретила Карину заплаканную на качелях, предложила выпить чая. Так что… Твоя дочь у меня.

Мне становится дурно. Неужели Саша и правда спутался с ней? Она же стервозная, холодная… Беспринципная.

Так еще и до моей дочери добралась. Это тактика? Она делает это намерено?