Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

Поэтому я так уверенно и самозабвенно врал – ведь назавтра меня не будет, и никто мою ложь проверить не сможет. И ничуть не расстроился, когда Доргсан решил отправить меня домой в милой девчачьей компании.

Только маленький нюанс: он это сделал не по доброте душевной.

Мне не повезло – мой куратор оказался старым приятелем моего отца. И наверняка последний, когда отправлял меня в столицу чуть больше девяти лет назад, договорился с Доргсаном (и кем-то еще), чтобы за мной присматривали. От того, видимо, все годы обучения этот рыжий самоуверенный ведьмак до меня докапывался.

Впрочем, я отвечал ему взаимностью. Выводить людей из себя меня мама еще в десятилетнем возрасте научила.

Так о чем я? Ах, да. Великодушие Доргсана. Шло оно вкупе с подозрительностью, поэтому куратор наверняка знал, что я приукрашал действительность. И нашел вполне законный способ это проверить: отправить меня знакомить невесту с родителями, а самому через пару дней связаться с лордом Стоунхартом и поинтересоваться, один я был или не один.

А папа у меня человек прямолинейный – он врать не будет. Вот мама… мама бы прикрыла (правда, потом устроила головомойку, но это мелочи).

Значит, рисковать нельзя. Так и придется везти Оливку в Сапфировую бухту.

Она этому очевидно не обрадовалась: вон как щеки надула, губы поджала, брови нахмурила. Забавная. Не столько красивая, столько именно интересная. Волосы эти в косичке, магия некромансткая. Некроманток у меня не было. Пока что.

Эх, какие перспективы!...

— Что бы ты знал: я никуда не поеду!

… разбивались о суровую действительность.

— Без вариантов, Оливка, — не согласился я. — Если ты не поедешь, об этом узнает Доргсан, а если узнает он, узнает и твой декан. Тебе проблем мало?

Она насупилась еще больше, став похожей на воробья зимой. Значит, в сумочке действительно прихватила что-то с факультета. Вот бы выяснить, что именно.

— Мы можем вместе выйти из города, дойти до ближайшей деревни, а дальше разойтись куда глаза глядят, — не сдавалась беглянка.

Мы стояли у самого выхода из административного крыла, и вести здесь такие разговоры было как минимум опрометчиво. Поэтому я предложил дельное:

— Пошли пообедаем!

— Я не голодна, — тут же заявила девчонка. Я даже не удивился.

— Зато я голоден. А тебе полезно поесть прежде, чем продолжишь портить мне жизнь.

— Это ты мне ее портишь!

— Взаимно, — легко согласился я и, не дожидаясь очередного отказа, подхватил Оливию под локоть.

Она дернулась, разумеется. Гордо. Злобно. Совершенно очаровательно.

— Руки убрал!

— Не могу.

— Да что значит не можешь?!

— То и значит, — ровным тоном и с улыбкой ответил я. — Сейчас за нами не следит только ленивый. Если мы начнем расходиться в разные стороны сразу после кабинета декана, Доргсану даже писать отцу не понадобится – он просто лично прибежит смотреть, как рушится моя легенда.

Это ее слегка остудило. Ненадолго, но все же.

Лив метнула по сторонам настороженный взгляд и, кажется, тоже заметила, что во дворе академии слишком уж много случайно скучающих людей. Один курсант чересчур медленно чистил сапоги. Пара девиц у фонтана делала вид, что обсуждает лекции, но глаза то и дело соскальзывали на нас. Даже старый привратник у ворот смотрел так внимательно, будто внезапно проникся живым интересом к чужой личной жизни.

— Прекрасно, — процедила она. — Просто прекрасно.

— Вот и я говорю. Поэтому сейчас мы идем как приличная парочка, которая не только счастлива, но еще и умеет жевать.

— Я тебя ненавижу.

— Это заметно. Но со стороны, надеюсь, выглядит как страсть.

Оливка попыталась прожечь меня взглядом – получилось впечатляюще. Если бы взглядами можно было воспламенять, от меня остались бы сапоги и дурная репутация. К счастью, магию посреди улицы Оливия применять не стала. Видимо, решила, что скандал ей пока ни к чему.

Ресторацию я выбрал не самую дорогую, но приличную: с отдельными столиками, чистыми скатертями и кухней, после которой люди обычно выживали. Нас проводили в дальний угол, и я, не спрашивая некромансткого мнения, заказал жаркое, пирог, сыр, хлеб, ягодный морс и еще десерт – на всякий случай. «Невеста» смотрела на меня так, будто прикидывала, можно ли отравить человека одной только вилкой без использования яда, заклинания или проклятья.

— Ты очень уверен в себе, — заметила она, когда официант отошел.

— Я красив, голоден и при деньгах. Самое время для уверенности.

— Почему мы не можем просто разойтись? — тут же перешла к делу неугомонная Морти-как-ее-там.

Я откинулся на спинку стула.

— Потому что Доргсан и мой отец хорошо знакомы.

— И?

— И проверить наш визит в поместье для него будет проще, чем тебе выдумать еще одну тетушку.

Оливка нахмурилась.

— Что это значит?

— То и значит. Если мы попадемся на вранье, нас обоих могут отчислить. Тебя – за побег и кражу, меня – за ложь начальству, подлог и неподобающее поведение.

— Тебя пугает неподобающее поведение? — искренне изумилась Лив.

— Вообще нет. Меня пугает отчисление за неподобающее поведение за неделю до выпуска.

Я сказал это спокойно, но она, кажется, услышала. Лив прищурилась и медленно произнесла:

— А меня не пугает. Я и так собиралась валить.

Вот тут я едва не поморщился.

Нет, я, конечно, уже догадался. Но услышать это вслух было неприятнее, чем хотелось бы.

— Поздравляю, — сказал я. — А я не собирался. Мне до выпуска рукой подать, и терять почти десять лет из-за одной очень упрямой некромантки я не намерен.

— Это не мои проблемы.

— Уже твои.

— Нет! — она аж подпрыгнула на стуле. — Это ты все заварил! Ты назвал меня своей невестой. Ты потащил меня к декану. Ты сейчас сидишь здесь и ешь мой обед взглядом.

— За последнее замечание даже обидно.

Официант принес блюда, и на несколько секунд разговор прервался звоном тарелок. Лив мрачно уставилась на жаркое, будто подозревала в нем заговор.

Я быстро прикинул варианты, потому что терять прямо сейчас подставную невесту мне было не с руки.

Просьбы не работали. Давление – тоже так себе. Угрозы она, похоже, воспринимала как фоновый шум. Значит, нужен был другой язык. Универсальный.

— Хорошо, — сказал я, когда официант ушел. — За что ты согласишься сыграть мою пару перед родителями?

Она даже ложку отложила.

— Ни за что.

—