Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

— Сейчас оденусь и пойду с тобой.

Она не возражает, но остается настороже. Я пулей лечу в комнату, хватаю первые попавшиеся вещи и выхожу через пару минут, игнорируя окрики Афины.

Лав ждет меня, прислонившись к стене.

— Идем, Воровка поцелуев, — говорю я, крутя ключи на указательном пальце.

Пока мы идем по коридору общежития и выходим на улицу, от меня не укрываются любопытные взгляды студентов. Почти никто не здоровается, а те, кто решается, делают это крайне нерешительно. Я стараюсь не придавать этому значения, и какое-то время у меня даже получается.

Ровно до того момента, пока до меня отчетливо не долетает комментарий:

— А, убийца вышел из тюряги на папочкины денежки.

— Лайвли, нет… — пытается остановить меня Лав, предчувствуя мои намерения.

Слишком поздно. Я самолюбив и не умею опускать голову.

Я встречаюсь взглядом с ледяными глазами парня. Узнаю его мгновенно. Это один из «Бульдогов», точнее — из футбольной команды. Идиот, который подкатывает ко всем подряд и явно не славится как эталон почтения. Красавчик, тут без вопросов, но классический невоспитанный хвастун. Хайдес приглашал его на свои игры в прошлом году, и этот трус не явился.

— Что ты сказал, Прескотт? — наседаю я на него.

— Я? Ничего. Но если хочешь обсудить, подойди поближе, — провоцирует он.

Делаю шаг вперед. Рука Лав обхватывает моё предплечье и тянет назад.

— Ты же не собираешься драться прямо здесь? — шепчет она.

— Нет, я надеялся, что у тебя где-то припрятан пистолет, как у твоего брата. Чтобы я наставил его на этого типа, и он наложил в штаны, — отвечаю я шепотом, не сводя глаз с Прескотта.

— Ты спятил?

— Так дашь?

— Нет.

— Ладно, тогда пошли. — Я прикладываю соединенные указательный и средний пальцы к визирю, отвешивая игроку в футбол вежливый салют. — В этот раз не стану тратить на тебя время, козёл.

Прескотт не отвечает, но мой напускной вид крутого парня его явно не впечатлил. Ну и ладно, кого я пытаюсь обмануть? Два года я был тем самым парнем, который пьяным танцевал на столах и не способен даже на кувырок.

Лав сильнее сжимает мою руку и толкает в сторону восточного крыла, где находится большая часть аудиторий для внеучебных клубов. По сравнению со вчерашней ночью, здесь царит суета. Год начинается, и работа клубов возобновляется.

Когда мы подходим к двери музыкального класса, нас ждут двое парней и девушка. Я узнаю их сразу, они ходили ко мне в прошлом семестре. Честно говоря, имен я не помню. Но их лица мне знакомы, и, думаю, этого достаточно.

— Привет, ребят, — восклицаю я с улыбкой, щелкая замком. — Рад вас видеть. А где остальные?

Заметив, что ответа нет, я поворачиваюсь к ним. И мгновенно всё понимаю. В моем клубе было двадцать семь человек, и если вычесть двоих выпускников, легко догадаться, что все остальные не пришли, потому что боятся Гермеса, ужасного йельского убийцу.

Прекрасно. Когда-то я разбивал сердца, теперь люди меня шугаются.

Трое «выживших» заходят в зал, следом идет Лав, внимательно их изучая. Я жду, пока они расположатся на сцене, а потом отвожу её в сторону, чтобы прояснить одну деталь.

— Это не просто музыкальный клуб. Скажем так, он для студентов с ограниченными возможностями.

— Оу. Серьезно?

— Ага.

Может, я и идиот, который любит развлекаться и нести всё, что придет в голову, без цензуры; может, я и подонок, который зовет студентов пьяными гулять по крыше Коннектикут-холла, но сердце у меня есть.

Оно есть у всех нас. Возможно, даже у Афины. Но в последнем я не уверен до конца.

— Видишь девушку вон там, в глубине? Это Джанель.

Лав переводит на неё взгляд.

— У неё нет кисти, потеряла в аварии, носит протез. Несмотря на это, она учится играть на гитаре. А тот высокий парень сзади, бритый налысо? У него СДВГ. Он почти никогда не играет, но приходит послушать. Музыка ему помогает: улучшает концентрацию, выравнивает настроение и помогает справляться с тревогой и стрессом.

Лав выгибает бровь.

— Откуда ты всё это знаешь?

Колющая боль прошивает грудь. Упоминать Афродиту по своей воле — это одно, но делать это, когда вынуждают обстоятельства — боль, к которой я еще не привык.

— Афри изучала психологию, вот откуда, — быстро бормочу я и направляюсь к сцене.

Краем глаза я слежу за движениями парня, о котором ей еще не рассказал. Он чуть выше меня, темно-каштановые волосы, розовая кожа и янтарные глаза. Я соврал, когда сказал, что не помню их имен. Его-то имя я знаю отлично.

Я машу рукой, когда его взгляд останавливается на мне.

— Привет, Локи.

После секундного колебания он отвечает мне слабой улыбкой.

— Хочешь сыграть для него? — спрашиваю я Лав. — Он обожает вибрации пианино.

Она заметила наш безмолвный диалог и едва заметно вздрогнула.

— Что? Нет.

— Вау, какая стерва. Ты заводишь меня всё сильнее.

Лав громко фыркает.

— Ты разве не хотела поступить здесь на музыку? И, следовательно, разве ты не должна играть?

— Это был спектакль, чтобы тебя обмануть, — отрезает она, обходит пианино и со вздохом садится. Как и прошлой ночью, она смотрит на клавиши, но не нажимает на них.

Локи подходит к Лав со своей обычной робкой и вежливой манерой. Указывает на клавиши — бессловесная просьба сыграть.

Она опускает голову, и кудри падают ей на лицо, скрывая его.

— Прости, я не хочу…

— Лав, — зову я её, напрягшись. — Если ты говоришь с ним, ты должна показывать лицо. Иначе он не сможет прочитать по губам и понять тебя.

Её полные губы приоткрываются в удивлении.

— Локи — глухой, — объясняю я.

Глава 5. ИГРЫ БОГОВ

Зевсу было предсказано, что один из его сыновей свергнет его, точно так же, как он сам поступил со своим отцом Кроносом. Из страха, что пророчество сбудется, когда Метида забеременела, Зевс проглотил её. Несмотря на это, Афина всё равно родилась, выйдя из головы отца уже взрослой и вооруженной. В мифологии Гефест часто изображается как тот, кто топором раскалывает череп Зевса, чтобы позволить богине появиться на свет.

Гермес

— Ровно год назад, в этот самый день, Маленький рай едва не осталась голой перед всеми. Помните? — восклицаю я с бокалом в руке.

— Да, Герм, — монотонно отзывается Хайдес.

— А Аполлон встал перед ней, прервав игру. Вы это помните? — продолжаю я.

Я делаю глоток клубничной водки.

— Да, — подтверждает Афина.

— Славные были времена, — комментирует Арес, подключившийся по видеосвязи через телефон Лиама. — Само собой, этот зануда Аполлон должен был испортить всем праздник.