Хозяйка постоялого двора. После развода с драконом - Эля Шайвел

— Никуда твоё сокровище до завтра не денется. Иди домой, Сандер, — фыркнула я.

— А знаешь, что, жена? Это же мои владения? Я решил, что здесь поживу пару дней, или пока ты не накормишь меня, — усмехнулся мужчина. — Где твоя спальня, моя дорогая? Вещи пока там разложу, что ты с моих складов добыла.

— Ладно-ладно, — устало буркнула я. — Будет тебе пюре с котлетой, только, пожалуйста, без ночёвок.

— И салатом, — добавил мужчина. — С рассольным сыром.

Вот же зараза какая, всё запомнил!!!

— И салатом, — рыкнула я. — За работу, девушки. Иначе мы от этого мужа не избавимся, похоже.

— Вот, так бы сразу, — хохотнул Сандер. — Жду.

Глядя в упор на самодовольно улыбающегося Сандера, я стискивала в руке картофелину так, будто это была его голова. И шкурку чистила с садистским рвением.

Вот же наглец! Вымогатель в бархатном камзоле! И неважно, что камзол не бархатный у него, всё равно вымогатель!

Сидит в зале, развалившись, как король, хоть он всего лишь граф (или он герцог? постоянно путаю!), и ждёт, когда я, как преданная супруга, накормлю его после «тяжёлого трудового дня»?!

Это у него-то тяжёлый день? Расскажите мне об этом! Для меня это день потрясений, угроз, телепортаций и наглых ухмылок! Я уж не говорю о предательстве мужа с подругой и смерти.

«Ладно, — мысленно цедила я, сдирая кожуру с картофеля с остервенением и с яростью топя очищенные картофелины в воде. — Ладно. ЛАДНО! Получишь своё пюре. Такое пюре, что потом сто лет вспоминать будешь».

Я перевела взгляд на Милли. Моя белочка-фамильяр сидела рядом со мной на столе, тоже чистила картофель, но с помощью магии. Это, конечно, само по себе было интересно.

Зверёк забавно склонила голову и виляла пушистым хвостом, пока картошки по очереди крутились перед её мордочкой, сами по себе очищаясь от кожуры, будто кто-то их чистил с помощью невидимого ножа.

Милли поймала мой взгляд, и я клянусь, её взгляд говорил примерно тоже, о чём думала я: «И что этот идиот здесь забыл?! Вот ещё, готовить для него!»

— Эх, жаль, тыкву не прихватили, можно было бы светильник сделать, — с фальшивой грустью в голосе произнесла я. — А хотя есть у нас тут одна черноволосая тыква…

Найда и Сейра, стоявшие рядом и крутившие фарш, хором фыркнули. Вот ведь просто мечта мужчины: три женщины и одна белка готовят ему кушать!

— Ну что, командир, — склонившись ко мне, ехидно шепнула Найда. — Каков план спасения от тирана? Отравить? Я там вроде яда не видела, но если грязи по углам поскрести… Или просто не дожарим это мясо, пусть его несварение замучает?

— Он бы съел и сырым его, я уверена, лишь бы мы для него поработали, — проворчала я. — Травить его не будем, нам и самим потом это есть. Нет, сделаем всё по уму. Пусть подавится, но от восхищения. Работаем по плану — да и самим покушать нужно, так что делаем всё быстро и качественно.

До начала работы я распределила между нами обязанности. Найде и Сейре досталась подготовка фарша: почистить овощи и зелень для него, замочить булочки, прокрутить это всё вместе с мясом, а следом замесить это всё с яйцом.

Мы с Милли сначала занимались чисткой картошки, а потом должны были перейти к салату. Нас было четверо взрослых людей, да к тому же не знаю, как там Сандер, но я после дня уборки была голоднее тигра, честное слово.

Самым раздражающим было то, что Сандер остался понаблюдать. Не помочь, о, нет. Понаблюдать. И судя по всему, прокомментировать.

Нет, он точно каким-то начальником, наверное, работает, раз ему доставляет такое удовольствие смотреть, как люди вокруг него работают, пока он «наблюдает».

— Аромат уже сводит с ума, — с удовольствием потянув носом, заявил мужчина. — Фарш пахнет просто божественно. Уже представляю, как будет вкусно. От предвкушения аж слюнки текут.

Я метнула в его сторону убийственный взгляд и, стукнув ножом о разделочную доску, припечатала:

— Рот прикрой, чтобы слюна на стол не накапала. Нам тут антисанитария не нужна.

— Ну простите, — с преувеличенной учтивостью ответил Сандер и хохотнул. — Просто пахнет так, что сводит с ума.

— А ты бы вышел или делом занялся. А то мы пашем как про́клятые, а ты тут королём расселся, — буркнула я.

— А что от меня требуется? — хлопнув себя по коленям и встав с лавки, с готовностью ответил мужчина.

— Дров хоть натаскай, скоро жарить и варить начнём, — хмуро ответила я.

— Без проблем, моя дорогая, — улыбнулся Сандер. — Это мужская работа, абсолютно согласен.

— Что за варварское разделение обязанностей? — проворчала ему вслед я. — Что за средневековый шовинизм? Мог бы и с картошкой помочь, что у вас солдаты в армии картошку не чистят, что ли?

— Какой у тебя интересный лексикон, жёнушка, — усмехнулся Сандер и вышел.

Я же решила, что лучше мне прикусить язык, а то словечки-то у меня могут не из этого мира оказаться, а это может привести к катастрофе.

Когда котлеты зашипели на сковороде, а воздух наполнился запахом жареного лука и мяса, в кухне воцарилось почти что перемирие. Сандер исправно помогал с плитой, подкидывал дров в печь и показал мне, как правильно регулировать на ней огонь.

Делал он это эффективно, без привычной театральности и лишнего словоблудия: коротко и по делу. Это было… странно. Он что, нормальным человеком быть умеет?

Ещё страннее было то, что, увидев, как Милли тщетно пытается дотянуться до кусочка сыра на высокой полке, он подхватил её, посадил на плечо и позволил утащить вожделенный ломтик. Белочка, предавшая меня за сыр, с благодарностью поклонилась ему.

— Предательница, — беззлобно сказала я ей.

Сам же Сандер, в перерывах между подкладыванием дров и ворочанием котелков на плите, смотрел на котлеты с настолько умилительным выражением лица, что я даже почти перестала злиться на него. Вот уж воистину путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Это же надо, как котлетами этот нахал любуется!

Наконец, всё было готово. Пюре — воздушное, с золотистой лужицей растопленного масла. Котлеты — сочные и румяные. А салат… Ну, на греческий он был не совсем похож, ввиду отсутствия некоторых ингредиентов, но зато он был столь ярким и привлекательным на вид.

Мы молча накрыли на стол в зале. Сандер терпеливо ждал, сидя на своём месте и провожая голодным взглядом тарелки.

Когда всё было расставлено, мужчина