Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

Я наклоняюсь вперёд и жестами показываю, как это крылатое чудовище камнем рухнуло вниз и попыталось стащить у моей сестры ленту.

Серавин наблюдает за мной. Её большие тёмные глаза становятся удивительно мягкими.

Я рассказываю, как Камми прибежала ко мне в поле, возмущённо ругаясь на эту дьявольскую ворону, укравшую её ленту. Как я пообещал купить ей новую, но такой вариант её совершенно не устроил.

Она объявила вороне войну.

На этот раз с губ принцессы срывается что-то между удивлённым вздохом и смешком.

— Следующие два дня она раскладывала хлебные корки на столбе у забора, — продолжаю я. — Я сказал ей, что она всего лишь подкармливает собственного вора. Но Камми заявила, что ведёт переговоры. К концу недели ворона съела весь хлеб… зато оставила на столбе пуговицу.

На мгновение я замолкаю. Воспоминание снова болезненно отдаётся в груди.

— Ленту она так и не вернула, но эту пуговицу Камми потом каждый день носила в кармане.

Принцесса не смеётся.

Но её улыбка становится такой тёплой, пока её тёмные глаза следят за моим лицом, за моими руками, за тем, как я жестикулирую во время рассказа.

— А вы знаете, что потом стало с той вороной? — спрашивает она с неподдельным интересом.

Я провожу рукой по волосам и снова надеваю шутовской колпак.

— Могу только гадать, — отвечаю я, а затем встречаюсь с ней взглядом. — Мне хочется верить, что она до сих пор где-то летает… с лентой моей сестры… и красный шёлк тянется за ней между деревьями.

По её тонкой шее медленно скользит судорожный глоток. Глаза начинают влажно блестеть, не отрываясь от моих.

И её прекрасная улыбка пронзает меня насквозь.

В другом конце зала король наконец отрывается от своих карт. Его цепкий взгляд оценивающе скользит по улыбающейся принцессе. Я жду, что его лицо озарится удовлетворением.

Но вместо этого вижу другое. Что-то острое. Какую-то пустоту за его глазами. Жажду. Голод.

Он приподнимает в мою сторону кубок, одобрительно кивнув подбородком. И всё же за холодом его глаз скрывается нечто угрожающее.

Я склоняю перед ним голову.

Прежде чем уйти от принцессы Серавин, я украдкой подмигиваю ей. Она слишком быстро отводит взгляд к своей служанке. Настолько быстро, что, казалось бы, могла этого и не заметить…

И всё же, клянусь богами, я вижу, как её щёки заливает лёгкий румянец.

От этого сердце начинает биться быстрее. Опасно быстро. Будто подталкивая меня к одной очень плохой идее. Но что такое плохая идея для человека, который уже ходит среди живых мертвецом?

У меня бывали и похуже.

Глава 5

Серавин

По всему дворцу только и разговоров, что о лордах восточных провинций, отказавшихся платить новый налог. Говорят, первым выступил лорд Брамвич. Поговаривают даже о возможном восстании. Советники Алдрика без конца снуют по коридорам, переговариваясь приглушёнными, встревоженными голосами.

Похоже, всё настолько серьёзно, что короля вызвали на ежедневные заседания совета. Не то чтобы я желала людям войны или новых страданий, но, если быть честной, в глубине души я испытываю облегчение. Король больше не будет постоянно находиться рядом, а значит, у меня появится хоть немного покоя и времени для себя.

По крайней мере, я так думала.

Пока в зимний сад не входит распорядитель с явным раздражением на лице — словно сама необходимость разыскивать меня уже является для него тяжёлой обязанностью.

— У меня послание от короля Алдрика, Ваше Высочество.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, хотя сердце громко стучит у меня в ушах.

— Слушаю.

— Его Величество повелевает, чтобы послеобеденные часы вы и дальше проводили в обществе шута, — сообщает он. — Король настаивает, чтобы ваше счастье оставалось его главным приоритетом, поскольку к свадьбе он желает видеть улыбающуюся и счастливую королеву.

Напоминание о приближающейся свадьбе заставляет желудок болезненно сжаться.

Моё счастье…

Словно это платье, которое можно подогнать по размеру.

Будто этот жестокий, самовлюблённый король хоть немного понимает, как вообще выглядит моё счастье.

— Хорошо, — отвечаю я, беря книгу. — Если такова воля Его Величества, я приму шута здесь.

Распорядитель складывает руки перед собой и прочищает горло.

— Здесь, Ваше Высочество?

Я вспоминаю Большой зал с придворными и их неусыпными взглядами. Вспоминаю холодное, гулкое величие тронного зала. В обоих местах меня ни на мгновение не покидало чувство, что за мной наблюдают, даже когда внимание Алдрика переключалось на что-то другое.

— Да, здесь, в зимнем саду, — подтверждаю я. — Мне нравится свет. И вид. Здесь у моего счастья хотя бы появится шанс расцвести.

Распорядитель моргает, явно колеблясь. Похоже, он пытается решить, не выходит ли моя просьба за рамки полученных им распоряжений. Наконец он кивает, не решаясь отказать принцессе.

— Как пожелаете, Ваше Высочество.

Когда он уходит, я пытаюсь сосредоточиться на книге, но не могу вникнуть ни в единую строчку. Где-то в груди поселяется беспокойство, в животе трепещет нервное волнение, и я начинаю задумываться, не совершила ли ошибку.

Я бросаю взгляд на Изольду.

Она сидит на кушетке, погрузившись в собственную книгу. Не говоря ни слова, она лишь слегка приподнимает бровь, даже не отрывая глаз от страницы.

— Мне просто больше нравится эта уединённая, залитая солнцем комната, — вслух произношу я, расправляя плечи. — Стеклянные двери выходят прямо в сад, и я должна присматривать за ним.

Этой частью сада я занимаюсь сама. Именно здесь растут волчий аконит и белладонна — терпеливые, смертоносные растения.

— Здесь я чувствую себя больше самой собой, — добавляю я, потому что её молчание будто вынуждает меня оправдывать собственное решение.

Я снова смотрю на Изольду. Сердце начинает биться быстрее.

— Ты считаешь, что для этого двора я веду себя неподобающим образом.

Она неторопливо переворачивает страницу.

— Ты всего лишь выбрала место, где тебе будет спокойнее. Разве нет? — отвечает она, по-прежнему не поднимая глаз.

— Именно.

Я снова смотрю в книгу.

— К тому же ты всё равно будешь здесь. — Я перелистываю страницу. — Не то, чтобы я просила принимать шута наедине.

— Именно так, — соглашается она.

И я слышу улыбку в её голосе.

Больше я ничего не говорю, позволяя тишине затянуться.

Думаю о той чистой любви и нежности, с которыми он рассказывал о своей сестре. О скорби, которую я ощущала под каждым его словом. О том, как от этого у меня сжималось сердце.

О том, как он мне подмигнул. И как от одного этого крошечного жеста сердце вдруг забилось быстрее.

Я заставляю себя выбросить всё это из головы. До тех пор, пока ближе к вечеру не приходит Рен. Я слышу его раньше, чем вижу. Бубенцы звенят